В дыму столетий

Джон Белл (1691-1780) по происхождению шотландец, врач (доктор медицины). С 1714 г. на русской службе. Был врачом при посольстве А.П.Волынского в Персию. Выполнял обязанности врача при посольстве Измайлова в Китай. Участник похода Петра I на побережье Каспийского моря. В 1747 г. находился вернулся на родину, где и написал свое сочинение, которое было издано в Глазго в 1763 г. В 1788 г. был издан французский перевод труда Д.Белла. На русский язык переведен М.Поповым и издан под названием «Белевы путешествия через Россию в разные Асиатские земли; а именно: Испагань, в Пекин, в Дербент и Константинополь» (т. I-III. СПб., 1776 г.). Текст, имеющий непосредственное отношение к истории Дагестана, воспроизводится ниже:
«Терки есть город пограничный, который сама природа имела попечение укрепить. Окружен он глубокими топями, и не можно и проехать сухим путем, кроме одного места, котораго вход защищается многими бойницами. Имя свое получил он от текущия подле него речки Терека. В нем находится коммендант и с тысячу человек гварнизона, состоящего из обученных войск и козаков, и снабден множеством военных и съестных припасов. Сия крепость очень полезна для воздержания на горах живущих черкешан, кои суть народ мятежный и безпокойный. Случай мне подается впереди упомянуть об оных нечто.
Того же дня послал император офицера к Абдулгирею, обыкновенно называемому шамхалом, для извещения о своем прибытии. Сей князь состоит в почтении у горных жителей и друг россиянам.
27 числа флот поднял якорь и направил путь в юго-восток, Аграханский залив, так названный по реке сего имени, куда, приплыв ввечеру, встал на якорь в таком месте, которое показалося к тому способнее.
28 числа поставили императорскую ставку на береге, и все войско расположилось тут станом. Сего дня приехал козак во стан с письмом от бригадира Бетерани, начальствовавшаго над корпусом драгунов, которым он уведомлял царя, что в пути учинено на него нападение от великия стаи нагорных жителей, подле укрепленной деревни Андреевой; что после упорного сражения, в коем с обеих сторон много людей было побито; он их разогнал и овладел деревнею. Как сей народ отослал свои семьи и имение в горы, то с вероятностию можно заключать, что нападение сие задумано было у них прежде, и сии горные жители тем паче отважились на него напасть, что он просит у них только свободнаго прохода и обещал не трогать их ничем. Место сие не долго сопротивлялось, хотя от жителей наделаны были засеки по улицам и окрестным проходам; они узнали во вред себе, каково иметь дело с обученными войсками, о которых они не имели понятия. Можно по сему рассудить об отважности их и храбрости. Множество пленников приведено было во стан; все они были крепкаго и сильнаго сложения и весьма способны к войне.
Император, прежде отбытия из Астрахани, разослал манифест ко всем князьям и главным вельможам дагестанским, в которых объявлял им, что идет он не в таком намерении, чтоб овладеть их землею, ниже нанесть им войну; но только просит у них себе прохода, и что наличными деньгами станет платить за припасы, которыми будут они его снабжать. Некоторые из них склонилися на сие, другие отреклись, как то случается обыкновенно в таких неподвластных областях, какова есть Дагестанская.
29 и 30 чисел выгружали из судов съестные припасы и артиллерию, после чего перевозили войско и рухлядь на лодках и плотах на восточный берег реки Аграхана. Сия перевозка тем труднее была, что не доставало деревья для построения моста и что не было довольно воды в устье сея реки для входа назначенных к тому полугалер.
Когда войско таким образом переправилось, император приказал построить небольшую крепостцу, коей сам сделал начертание. Назвал он ее Аграханскою, по имени реки, на коей была оная построена. В ней оставлены были все тягости, которых не можно было с собою взять, и сия крепость служила убежищем в случае непредвидимаго несчастия.
2 августа приехал Абдулгирей для засвидетельствования своего почтения императору. Сей государь принял его весьма ласково и таким же образом поступал и с другими небольшими владельцами, которые приезжали под именем приятелей. Абдулгирей сопровождаем был небольшим числом офицеров, кои все были во цвете своих лет и на хороших лошадях.
Поехал он назад по нескольких часах, постановя с царем о всем том, что ни касалося до прихода армии.
Между тем временем солдаты трудилися в построении крепости. В сие время приехало во стан десять тысяч донских козаков под предводительством Краснощокова и других генералов; все они были на конях: им последовало с пять тысяч калмыков, обещанных царю Аюкою-ханом. Все они были на добрых лошадях, а притом еще и заводных много имели, кои нам великою сделались подмогою. Все они расположились в долине подле гор.
Все войска находилися тогда в сборе, и ожидали мы только телег, которых обещал к нам прислать Абдулгирей для перевоза военных и всяких припасов. Император не празднен был во все сие время. Повседневно был он на коне для осматривания своего войска, коего более тридцати тысяч было, включая в сие число козаков и калмыков; чего довольно было для завоевания всея Персии. Абдулгирей предлагал было императору от себя знатную часть войска, но царь она-то не принял.
Наконец прибыло во стан около трехсот телег, из коих каждую влекли два быка; но как збруя на них во всем различествовала от тоя, какую употребляют в России, то великую имели трудность во впрягании оных. Около половины августа войско двинулося с места и пошло от Аграханской крепости многими участками, оставя в оной столько людей, сколько надлежало на удержание и хранение оныя. Ввечеру остановилися мы подле малыя речки, в которой вода была солоноватая и грязная. Путь наш в сей день продолжался по самой средине разстояния между моря и гор Черкеския Земли, вообще именуемыя Дагестаном.
На другой день рано вступили мы паки в путь и подавалися к горам, идучи по долине, и прибыли под вечер ко другой дурной речке, подле коея находился небольшой дубовый лес и множество травы, между коею сыскал я римскую полынь, которую лошади наши ели с великою жадностью. А поутру по полю и в лесу сыскано их около пятисот мертвых; что не за малое несчастие могло быть почтено в тогдашних наших обстоятельствах. Мы приписали сей случай полыни, коея оне наелись; да и легко могло статься, что была она тому причиною; чего ради остерегалися мы потом становиться в таких местах, где оная росла. Впрочем сии лошади не со всем у нас пропали, ибо наши калмыки питалися ими через несколько дней.
Известно, что сии народы предпочитают коневье мясо говяжьему и всегда имеют с собою в запасе довольное число лошадей, дабы в нужде оными покормиться. Я часто сматривал с удовольствием на них, как они, сидя вкруг огня, жарили оное и ели без хлеба и без соли.
Потеряние толикаго числа лошадей было причиною, что мы поднялися несколькими часами позже обыкновеннаго. К вечеру прибыли мы на широкую долину, лежащую прямо против Тарку, в которой Абдулгирей имел свое пребывание. Мы нашли здесь множество воды и добрых паств.
Сей город стоит между двумя холмами в доль коих выстроен он в виде амфитеатра, не доходя на малое разстояние до вершины, с нея свободно усматривается Каспийское море. Дворец тамошняго князя построен на вершине и высится надо всем городом. Состоит оный из многих комнат и из пространныя залы во вкусе персидском. Подле онаго находится площадка и небольшой садик.
На другой день рано приехал Абдулгирей на поклон к их величествам и просил их к себе кушать; на что они и соизволили. Княгиня его супруга прибыла около полудня и возобновила зов, учиненный ея мужем их величествам. Выезд ея был по обыкновению тоя земли, то есть в закрытой коляске, везомой двумя волами и окружаемой пешими служителями и небольшим числом всадников. Сия княгиня, хотя уже и пожилая была женщина, сохраняла еще остатки красоты. Привезла она с собою свою дочь, которая могла спорить в разсуждении пригожества со всем тем, что мы ни имеем славнейшаго в Европе. Ея величество привстала, когда оне вошли в шатер; оне сняли тотчас свои покрывала и поступали с великою благопристойностию и осанкою; выпили оне по чашке чаю и возвратились в город.
Вскоре по их отбытии их величества поехали в город; император ехал верхом, а императрица в карете с несколькими придворными госпожами и сопровождаемы были баталионом гвардии. Улицы были столь узки и покаты подле дворца, что карета, хотя и шестью лошадьми была везена, никак не могла подъехать, что и принудило выйти из кареты и дойти остальный путь пешком. Императору очень понравилось полевое положение сего города. Ввечеру возвратилися их величества во стан.
22 августа войско пошло от шамхала. Великий жар, присоединясь к недостатку воды и к вихрям пыли, поднимавшимися по дороге, учинили сей переход самым неприятнейшим и труднейшим, а особливо для тяглых лошадей и гонимаго с нами скота. Однако ж император во весь день пробыл на лошади и разделял с войском претерпеваемые оным труды.
Ввечеру прибыли мы к некоторым колодезям пресныя воды, где и остановились; но как ни довольно было воды для всех людей, то принуждены были посылать за оною к отстоявшей в некотором разстоянии речке, и посылать за сими людьми для сберегательства несколько козаков, опасаяся, дабы не вздумалося неприятелю их подхватить.»