Любовь и коварство

Есть два, последовавших одно за другим исторических события, которые определенно имели немаловажное значение для Ирчи Казака и которые служат некой стартовой реальностью при установлении хронологии жизненных перипетий в судьбе и художественной эволюции поэта. Это – пленение Шамиля (1859) и смерть Абдулмуслим-хана, шамхала Дагестана (1860). Существует зафиксированное еще в 20-30-е годы прошлого века А.-П. Салаватовым, со слов старожилов-односельчан поэта, предание, согласно которому действительной причиной для ссылки Ирчи Казака в Сибирь была месть шамхала за исполнение народным певцом песен. Якобы они содержали критику в адрес господствующего «владыки гор и долин Дагестана». А похищение девушки из его дворца являлось лишь поводом. Кстати, в одном из стихотворных посланий поэта действительно упомянут мотив умыкания служанки шамхала как повод, деликатно отводя причину к воле Всевышнего: «Воля – Аллаха, рабыня же – повод». Поскольку случай с И. Казаком был связан с имиджем персоны шамхала, их наказание (по словам самого виновника) в виде тюремного заключения на три года было не только суровым приговором, а повлекло за собой не менее тяжкое и унижающее человеческое достоинство решение – запрет на возвращение в родные пенаты в Темирхан-Шуринском округе и вынужденное скитальчество в Кумыкском (Хасавюртовском) округе в поисках приюта для проживания.
Одним из первых произведений Ирчи Казака, созданным им после возвращения из ссылки, по авторитетному мнению Алимпаши Салаватова, была «Песня, сложенная Ирчи Казаком после пленения имама Шамиля», по жанру представляющая собой народный плач и названная Магомед-Эфенди Османовым «На смерть генерал-адъютанта, владетельного князя Абуль-Муслим Шамхала» («Кумыкско-ногайская хрестоматия». Санкт-Петербург, 1883. С. 136-137).
По мнению ряда исследователей, в том числе судьбы И. Казака (например, см.: К. Алиев. «Судьба генерала. Князь Хасай Уцмиев: эпоха, жизнь, деятельность» (Абусупиян. Хасавюрт, 2015 г.), по-видимому, можно утвердиться в мнении, что к 1859-1860 годам Ирчи Казак обрел новую малую родину – село Яхсай, поселился в доме Умара-эфенди Османова, что, очевидно, стало возможным благодаря деятельному участию в этом не простом, судьбоносном для Казака деле, пользовавшегося на Кавказе большой известностью и непререкаемым авторитетом в интеллектуальной среде края князя из Яхсая генерал-майора Хасайбека Уцмиева.
Чувство любви и искренней привязанности к добрым и приветливым яхсайцам, среди которых ему предстояло прожить 15-16 лет, безусловно перешло в повествовательное пространство произведений И. Казака – «Письмо М. Османову», «Панегирик Умару Эффендию Османову», «Панегирик помещику, замечательному сельскому хозяину, Ших-Мурзе Аджаматову», «Эпитафии»: «На смерть генерал-майора князя Хасая Уцмиева», «То же: На смерть князя Хасая Уцмиева».
Читая эти, схожие с эпосом «сюжеты» посвящений невозможно не удивляться тому, как наказанный коварной судьбой, слышащий лязг своих железных оков, испивший полную чашу каторжной похлебки, этот горемыка-скиталец, гонимый в Сибирь по бескрайним степям, как он не растерял память, родил, сохранил в себе дар певца и нашёл кратчайший путь к сердцам людей. Да, в моём Яхсае, под крылом Османовых, Уцмиевых, Каплановых, в ладе и содружестве с певцами – Алчаком, Дели Османом, Батыром, Умалатом – во всем блеске расцвел свободный, смелый дар Ирчи Казака.