Ты в сердце моем, Дагестан!
Война – жестокая штука
– Как оказался в Дагестане? Это долгий разговор. Сама судьба вела меня по жизни. Да видно, суждено было прожить всю жизнь в Дагестане, – улыбается Георгий Константинович Каланджиев.
А и впрямь лихо закрученный сюжет, да такой, что мало кому выпадает пережить такое. Но сам он считает, что предопределенность судьбы вела его по жизни, хоть и считал себя материалистом, советским человеком. А я ему говорю, что он так похож на дагестанца. Он смеется: потому и похож, что родился в Крыму, в поселке Аппак-Джанкой, в семье грека. И многое скопилось в памяти, слишком многое. Шестилетним запомнил, как во время войны взрослые копали противотанковые рвы. Жуткое зрелище было, когда после ожесточенных кровопролитных боев нашей армии все же пришлось отступать. Хоть и мальцом был, помнит, как с одного края посёлка уходили наши части, а с другого уже входили немецкие регулярные части…
Воспоминания ветерана, прерывистые, острые, болезненные, с годами всё явственнее, словно вчера это было. Георгий Константинович рассказывает, что брат отца Николай до войны работал милиционером, и его оставили для подпольной работы в Крыму, в 1942-м фашисты его расстреляли, а отца отправили в концентрационный лагерь.
– Почти детективная история, – говорит Георгий Константинович, – отца везли в Германию через Польшу, но в дороге ему удалось бежать, проделав дыру и выбравшись из вагона. Он партизанил, героически воевал, в составе советских войск освобождал Европу. Вернулся живым. А семью в это время депортировали на Урал.
Трудно было, холодно, голодно. Девятилетним пошел в школу, да вот беда, русского языка совсем не знал и очень стеснялся этого, только в школе и освоил. Подсмеивались над ним, но он упорный был. И чем больше смеялись, тем быстрее учился трудному произношению. Жили в бараке, а мороз на улице сорокаградусный. Тяжело было после солнечного, теплого Крыма оказаться в таком суровом климате, да среди чужих людей.
Он вспоминает, как вместе с дядей ночью пробирались на лесобазу, чтобы иметь хоть какой-то запас дров, иначе невозможно было выжить в жесточайший мороз. Приходилось пролезать через узкий лаз и таскать бревна. Насколько рискованно это было, он мог только догадываться, а вот дядя точно знал, что сразу поставили бы к стенке. Но тогда надо было любой ценой сохранить жизнь, и единственное, что спасало, – горячая печка. Тогда две трети депортированных, не выдержав суровых морозов, голода, погибли.
– Война – жестокая штука, – вздыхает Георгий Константинович. – Мальчишкой мне пришлось в местном колхозе работать, выкапывать из мерзлой земли свеклу и картошку.
Он с трудом вспоминает нелегкое детство и то, как пришлось ощутить на себе недоброжелательное отношение как к депортированному со стороны взрослых, сверстников. В школе, читая стихи, услышал, как его зло передразнил одноклассник. Не выдержал, налетел на него и после этого долгое время прятался, всё думал, что могут сурово наказать. Помогал друзьям по бараку делать уроки, а они приносили ему задание. Писать приходилось на перевернутом корыте в тетрадке, сшитой из старых газет.
Школу окончил с отличием в далеком таежном поселке Буланаш.
– Это был 1954 год, и я мечтал получить высшее образование, – вспоминает Георгий Константинович.
– Помчался в Свердловск поступать на журналистский факультет. Но вот обида: не приняли документы как у депортированного, несмотря на то, что отец воевал на фронте. Но зато приняли документы в Уральском политехническом институте, где я получил специальность инженера-металлурга. Ни разу об этом не пожалел. Побывал на целине, увлекся спортом, да так, что позже стал чемпионом Юга России по тяжелой атлетике.
Еще раз про любовь
Еще в вузе познакомился с Валентиной. Многое роднило будущую супружескую пару. У Валентины отец и брат погибли на войне. И ей сызмальства пришлось помогать семье, чтобы мать могла прокормить шестерых детей. Он трогательно вспоминает, как в первый раз подошел, чтобы пригласить Валентину на танец, а уже через три месяца они поженились. И она без оглядки уехала вместе с мужем в далекий незнакомый для нее горный край. Не знала тогда Валентина, что пройдет вместе с мужем нелегкий жизненный путь, но за сорок восемь лет совместной жизни никогда ни о чем не пожалела, вырастила с Георгием двоих прекрасных дочерей, внука, успешно работала в нефтяной промышленности республики.
Она считала Георгия Константиновича талантливым инженером, творческим человеком, которому многое было дано от рождения, поддерживала его во всем. Не ожидал он, что потеряет ее, ведь казалось, что они вместе и пройдут по жизни до конца, но, как видно, не суждено. Спрашиваю: что подтолкнуло семью перебраться на Кавказ? Он улыбается и говорит:
– Я ведь южный человек, мечтал о теплом климате, о солнце круглый год. Но прежде чем осесть в Дагестане, поездил по Северному Кавказу, все присматривался, я ведь инженер-металлург по образованию, и хотелось работать по специальности. От Черного моря до Каспия, можно сказать, все обошел и объехал. Остановился в Грозном, а напоследок решил: была не была, посмотрю, что за город такой Махачкала. Помню, как удивился тому, что снег лежал белый-пребелый, а на Урале он был с копотью, город ведь был индустриальным центром с развитой тяжелой, машиностроительной, горнодобывающей, металлургической промышленностью. И мне в диковинку было видеть, что в промышленном крае воздух морской и свежий. И он одновременно и аграрный, и культурный, и туристический. Ну, а о многонациональной палитре и говорить не приходится, такой многоязычной речи за всю жизнь не приходилось слышать, а еще – зажигательной лезгинки. Поразили люди, открытые, доброжелательные, радушные, в чем-то очень наивные, но не растерявшие удивительную искренность, готовность быть рядом, делиться кровом, куском хлеба. Это вызывало симпатию, рождало в душе желание влиться в большую многонациональную и очень традиционную дагестанскую семью. Вот так и остался здесь навсегда. И ни о чем не жалею.
Металлург, и не только
Он вспоминает, как впервые попал на махачкалинский приборостроительный завод: ехал по улице Венгерских бойцов и на конечной остановке увидел здание, зашел в отдел кадров, а там сразу – завтра на работу. Поселили на квартире, в это же время завод строил общежитие. Никак не мог нарадоваться теплой махачкалинской зиме и ежился при воспоминаниях об уральских морозах.
Георгия Каланджиева, профессионала, специалиста, хорошо знали в республике. Его приглашали на работу и на завод Гаджиева, и на «Авиаагрегат», где он строил литейно-термичный цех, делал лебедку для космического «Бурана», работал здесь главным металлургом, поднимал машиностроительную отрасль. Можно сказать, это был период расцвета дагестанской экономики, в те годы активно развивалась промышленность республики. Он вздыхает: обидно, что сегодня немногочисленные заводы работают, едва выживая от одного тендера до другого. Это беспокоит ветерана, помнящего, каким спросом пользовалась продукция республики в лучшие времена.
Литературная стезя
Тороплюсь спросить Георгия Константиновича, когда впервые он почувствовал желание облечь свои мысли в рифму.
– Мечтательным был всегда, обожал поэзию, прозу и много, очень много читал. А Дагестан ведь страна поэтов и ашугов. Вот и я, можно сказать, заболел поэзией. А тут еще мой друг Байрам Салимов однажды сказал: будешь переводить мои стихи, и всё. А еще раньше началось мое знакомство с Расулом Гамзатовым, я был дружен с писателем Д. Труновым, поэтом М. Атабаевым, дагестанскими журналистами Ф. Бахшиевым, В. Гамалеем, часто слышал от них слова поддержки, о запоминающихся публикациях в периодике. Увлекся басенным жанром, сатирой, юмором. Подтолкнуло и то, что у дагестанцев совершенно необыкновенное чувство юмора, умение посмотреть на себя со стороны и посмеяться, тонко подмечая национальные особенности.
Он и в этом оказался настоящим профессионалом. Стихи Георгия Константиновича опубликованы в шести сборниках, первый из которых вышел в 1975 году в Дагестанском книжном издательстве. А сборник «Камни бытия» был издан в год его 80-летия. Хорошо известны читателям его сборники «Зигзаг», «Проказник», «Тень огня» и другие. В 2011 году Г. Каланджиев стал победителем восьмого международного конкурса поэзии, посвященного дням славянской письменности и культуры. Его стихи вошли в антологию «Сатира и юмор народов Дагестана». В этом году в Дагестанском книжном издательстве готовится к изданию и книга его переводов дагестанских поэтов. Так можно ли назвать его только сатириком-баснописцем? Конечно, нет. Это глубокий поэт, перу которого подвластен любой жанр – как лирика, так и патриотические стихи о судьбе репрессированных народов.
Глубокие, личные, стихи трогают душу образными метафорами, поэтическими символами, позволяющими поэту создавать яркие, эмоциональные произведения, художественные элементы которых свидетельствуют о богатом внутреннем мире поэта, писателя, публициста. Можно сказать, что Георгий Каланджиев занял свое место в дагестанской литературе, поэзии своей особой манерой письма, образностью, лирикой, тонкой, чувственной.
Популярный баснописец, мастер сатиры и юмора, он стал своеобразным олицетворением своего времени, социальным портретом эпохи, характеризующейся как предтеча светлого будущего, человека труда, созидателя, а не потребителя, творца, а не разрушителя.
Отдельное место в его творчестве занимают женские образы. Как глубоко лиричные можно отметить стихи, посвященные супруге, а также матери жены Анне Вилисовой, на чью долю выпали тяжелые военные, послевоенные годы.
Поэт, переводчик, член Союза писателей России, а еще человек талантливый во всем, к чему бы ни прикоснулся. И было бы наивным полагать, что в год своего 85-летия Георгий Константинович остается обычным дагестанским ветераном. Жизнелюб, он по-спортивному подтянут, бодр. Рядом с ним его супруга, добрый друг, товарищ Элеонора Семеновна. А это греет душу, прибавляет сил. Звонят и приезжают дочери, хоть и взрослые люди, но им по-прежнему нужны отцовские советы, теплое участие. И это – главное.