Загляни мне в глаза

Что заставляет иных наших современников сводить счеты с жизнью? Что подталкивает к краю бездны, за которой пустота и небытие?

Каждый по-своему приходит к бесславному концу. Но у каждого есть надежда на то, что твердая рука и голос рассудка предотвратят беду. Что же необходимо сделать, чтобы преду­предить суицид, пущенный на поток в соцсетях, закрытых порталах, проецирующих уход в другой мир, облаченный в ритуальные одежды, каббалистические символы, загадочные, жуткие, затягивающие в потусторонний мир, выхода из которого нет.

— Стремительное развитие всевозможных технологий, порабощающих человеческое сознание и превращающих человека в управляемый трансформер, пускает на конвейер человеческую жизнь. Зомби готовы принять смерть без размышлений. Это своеобразные механические «игрушки» в руках скрытых от глаз человеческих могущественных сил, создающих армии виртуальных воинов, распространяющих по свету войны и рознь между людьми, выжигая каленым железом клеймо на порабощенных народах.

Можно ли поставить заслон эфирному беспределу?

— Во многих случаях мы имеем дело с необычными проявлениями депрессии, психоза, вызывающими тяжелое состояние, – комментирует Галина Акимовна Гаджиева, врач-психотерапевт Республиканского психоневрологического диспансера, отделения пограничных состояний. – Учитывая современные реалии, меняющие картину мира, мы руководствуемся не только привычными методиками, но и привносим вместе с препаратами последнего поколения еще более совершенные приемы, например так называемый бригадный подход – психотерапевтический, психиатрический, комплексный и медикаментозный одновременно.

Г .Гаджиева напоминает, что если раньше применялись прикладные технологии, то есть человек имел возможность работать в так называемых трудовых мастерских, то теперь врач, используя наклонности больного, индивидуально подходит к каждому, общается с его родными, близкими, добиваясь более эффективных результатов в лечении.

Спрашиваю доктора, что привело ее в столь малоизученную область медицины.

Она говорит, что в жизни ничего случайного не происходит. Закончив на красный диплом лечебный факультет Дагмедакадемии, мечтала стать офтальмологом, уехала в Москву, в институт Федорова для продолжения учебы. По личным обстоятельствам вернулась домой, по совету коллеги, опытного врача-психиатра, прошла специализацию в Санкт-Петербурге, в институте Карвосарского, подтвердив сертификат и, как говорят в таких случаях, вошла в колею.

– Я ведь еще студенткой работала в психиатрии санитаркой, медсестрой, – рассказывает Галина Гаджиева, – не боялась никакой работы, врач должен пройти все ступени роста, чтобы изнутри знать профессию, уметь оказывать экстренную помощь, наблюдать, как опытные практические врачи работают с больными. А это целое искусство, то, что не прочтешь ни в каком учебнике.

Она уверена: психиатрия — одна из наиболее малоизученных областей в медицине. Ее влечет наука, в которой она делает первые шаги, старясь накапливать знания по крупицам. Суицид, считает молодой врач, — это не столько психическое заболевание, сколько социальное явление, подоплека таится в неустроенности в жизни, череде алкогольных, наркотических медфакторов. Подростковый суицид связан с невозможностью справиться с существующими проблемами. За последние годы все настойчивее заявляет о себе такое явление, как ЕГЭ-ОГЭ. Ребенок, психологически не готовый к сдаче экзамена, теряет контроль над собой, нередко это становится поводом для суицида.

Врач констатирует, что, по официальным данным, количество самоубийств в нашей стране только в 2018 году составило около двух тысяч человек, из которых более трети – дети и подростки.

Врач, используя наклонности больного, индивидуально подходит к каждому, общается с его родными, близкими, добиваясь более эффективных результатов в лечении

Эти тревожные цифры являются достаточно высокими для современного мира, а для нашей страны – поистине огромные. Что касается дагестанской статистики, то и она остается пусть и не критической, но тревожной, и существующие показатели далеки от истинного положения вещей, считает Г. ­Гаджиева, учитывая ментальность дагестанцев, для которых поход в психодиспансер равносилен приговору окружающих, поставивших крест на «психе».

Врач уверена, что в школах необходимо ввести такую дисциплину, как психотерапия, чтобы уже на школьном этапе каждый подросток знал, что такая помощь необходима не только больному, но и здоровому человеку.

Пик суицида, считает она, приходится как на мегаполисы, так и на отдаленные территории. В нашей республике наибольшее число случаев суицида зарегистрировано в Махачкале, Кизлярском, Ногайском районах. В 90 процентах родители не подозревают о неладном с детьми. Сами же потенциальные жертвы предпочитают общаться с посторонними людьми, невидимыми собеседниками по телефону доверия. Чаще всего это случается оттого, что родители в повседневной суете не замечают, что происходит с сыном, дочерью. А ведь именно участие, сопереживание могут остановить уход из жизни.

Спрашиваю, можно ли заставить ребенка исключить из обихода компьютер, Интернет, ведь сегодня информатизация сознания в школьном блоке не просто приветствуется, а навязывается, механизм технологического развития приобретает повсеместный характер, он бесконечен в процессе обучения и при выполнении домашних
заданий.

– Родительский контроль — если не панацея, то профилактика компьютеромании, — резюмирует Г.Гаджиева и приводит пример своей семьи, где установлен жесткий контроль за тем, сколько времени поглощает компьютер, школьные ли это задания или виртуальные игры, путешествия, закрытые порталы типа «Синий кит». Врач уверена, что ростки экстремизма, терроризма проявляются еще на школьном этапе, прорастая корнями все глубже в сознание молодого поколения. Она говорит, что основным ее контингентом являются молодые люди от 14 до 25 лет. Консультируя в центре Р. Аскерханова, все чаще сталкивается с тяжелой формой депрессии, всевозможными фобиями, с которыми невозможно справиться самостоятельно. Важен контакт врача и родителей, чтобы снять напряжение у подростка, заставить его поверить в себя, в свои возможности.

К сожалению, замечает врач, если на Западе любой мало-мальски взрослый человек имеет своего психотерапевта, то у нас вся информация о больном мало того, что зашифрована, так и вовсе не подлежит официальной статистике. И многие нуждающиеся в лечении дагестанцы предпочитают вовсе не обращаться к врачу, скрывая свой недуг, делая своих домочадцев заложниками тяжелой, непредсказуемой болезни.

Можно ли сказать, что ситуация с суицидом критичная? Врач уверена в том, что в целом она контролируема. Но это не снимает ответственности с каждого из нас, будь то врач или семья, попавшая в беду.

– В Дагестане зафиксирован низкий показатель числа суицидов среди подростков. В среднем по России фиксируется 17,4 случая на сто тысяч населения, в нашей республике он составляет 2,1 на сто тысяч. Г. Гаджиева не сомневается в том, что одним из направлений в профилактике суицидов является разъяснительная работа психологов. И региональные специалисты участвуют в родительских собраниях, раздают памятки по профилактике суицидального поведения. В дагестанском наркологическом диспансере круглосуточно работает бесплатный анонимный телефон доверия для детей, подростков и родителей: 63-00-63. Действует несколько центров реабилитации для детей и подростков с наркологическими проблемами.

Что немаловажно, врач считает, что дагестанские устои, традиционное воспитание, горский кодекс чести во многом способствуют той сдержанности, сохранению достоинства, мужества, что характеризует образ дагестанца, человека, во все времена умевшего выживать и существовать в условиях суровой природы, что сформировало характер многонационального народа, его внутреннюю свободу, силу побеждать и справляться с трудностями. А это о многом говорит, позволяя сохранять стержень, ощущать поддержку общины, специалистов, близких, тех, кто всегда готов прийти на помощь. Главное – поверить в себя.