Феномен кумпола Брудастого

Что ощутили? Какие возникли ассоциации? Какой поступок вам захотелось совершить? Произошли ли в вашем организме какие-нибудь функциональные изменения: учащение или замедление пульса, повышение или понижение артериального давления, а также температуры тела?

Всё было в порядке? Горжусь вами! Вас можно отправлять на международную космическую станцию без всяких тестов и медицинского обследования, потому что вы уже успешно прошли тест на выживание в условиях суперстресса. Вы наверняка сможете покорить также Эверест, только найдите спонсора, ибо это занятие довольно дорогостоящее. Можно попросить деньжат и в чиновничьей среде… Что с вами? Скорую!

Бог ты мой, и этот загнулся. Что такого магического или, допустим, метафизического в этом слове? Чи-нов-ник… От слова «чин» оно произошло. Почему сразу вспоминаются все герои «Горя от ума» Грибоедова, «Истории города Глупова» Салтыкова-Щедрина и «Ревизора» Гоголя? Ну да ладно, давно это было. Но почему по сей день у нас с вами к чиновникам такое трепетное отношение?

Однако нельзя без чиновников! Иерархия не будет работать. И вообще система должна быть системной и систематически систематизироваться. А кто этим занимается? Те самые чиновники, состоящие из наших близких и дальних родственников, соседей, знакомых и приятелей. Да ведь мы и сами – многие – являемся чиновниками. Разве не так? И это хорошо! Но только до тех пор, пока ситуация не станет форс-мажорной.

А теперь – внимание! Прошлой весной в Свердловском районе Красноярска нашли тело неизвестного мужчины. Некий свидетель опознал в покойнике пенсионера по имени Владимир. Однако, тот самый Владимир преспокойно жил в городе Лесосибирске. Это примерно в 300 км от места, где нашли тело незнакомца. Живой Владимир узнал о своей «смерти» случайно, когда не смог снять деньги со своей карты.

Мужик начал разбираться, и в банке ему заявили, что он числится покойником. Владимир обратился к чиновникам разного достоинства, те наконец признали свою ошибку, но… Но было уже слишком поздно: данные о смерти пенсионера разошлись по всем чиновничьим инстанциям. И самое потрясающее: чиновники из правоохранительных органов отказались дать Владимиру адрес свидетеля, который «опознал» его в тот несчастный день и который мог бы отказаться от своих первоначальных показаний, ибо Владимир, будучи живее всех живых, осязаемый и обозреваемый, стал бы абсолютным вещественным доказательством факта своего жития.

Вот и ходит уже полтора года жертва чиновничьего маразма и бездушия Владимир по инстанциям и доказывает, что он живой. Кто-то скажет:

– Владимир, да плюнь ты на этот офисный планктон и живи дальше!

Владимир отвечает:

– Я так и делаю! Но ведь меня могут лишить всего моего имущества, поскольку у них я числюсь уже второй год покойником…

Володя, однако ты держись! Всякий форс-мажор рано или поздно заканчивается. А чтобы ты не сильно грустил, я опишу тебе словами незабвенного Салтыкова-Щедрина допотопного аналога нынешнего твоего мучителя. Ну того самого, который по фамилии Брудастый, прозванный Органчиком, и который ковырялся в собственной голове: «…Градоначальниково тело, облачённое в виц-мундир, сидело за письменным столом, а перед ним на кипе недоимочных реестров лежала в виде щегольского пресс-папье совершенно пустая градоначальникова голова… В одном углу был небольшой органчик, могущий исполнять некоторые нетрудные музыкальные пьесы. Пьес этих было две: «Разорю!» и «Не потерплю!»

Вот так-то, Владимир! Ты уж ещё малость потерпи, а там, глядишь, в органчике заряд скоро закончится, и тебя наконец признают живым, и разорить тебя уже будет невозможно. А терпеть им, супостатам, придётся, ты же – живой!

Автор просит читателей, если у нас, в Стране гор, имеет место что-нибудь подобное, сообщите. Мы тут имеем определённый опыт разбора форс-мажорных ситуаций.