Я воспринимал его как патриарха

Начиная со школьной скамьи нас нацеливали на биографии вождей, военачальников, позже – челюскинцев, затем – космонавтов. Ректор Магомед Мамаевич, уверен, никого из великих не ставил в пример. Потому что у его питомцев были родные аулы, родители, соседи и, естественно, мудрые книги о поистине заслуженных личностях…
Джамбулатов, как свидетельствуют коллеги, не имел «своих» и «чужих» ни среди преподавателей, ни среди студентов. И среди его друзей не было ни карьеристов, ни стукачей, ни мздоимцев…

Из моих личных наблюдений: в приемной ректора не было толчеи, секретарша не учиняла допрос: «По какому вопросу?», не охала: «Знали бы вы, как он занят!», а ровным домашним голосом произносила: «Сейчас у ректора час родителей» … или же планерка и т.д.
А принимал Магомед Мамаевич безотказно, выслушивал просьбы, бывало, и во дворе вуза. Главное, ничего не забывал, хотя и не записывал… Людей знал в лицо, знал нравы и характеры.

Еще с раннего знакомства с Магомедом Мамаевичем я осознал: он безразличен к трибунам и президиумам. Часто встречался с ним и в театральных залах, научных конференциях и на поминках. И он везде оставался малословным, сосредоточенным. По утрам, направляясь по своим делам на телевидение, я, бывало, приветствовал Магомеда Мамаевича, задумчиво прохаживающегося по просторному двору цитадели, напоминающей средневековую обитель.

В народную лексику и сознание дагестанцев прочно вошли понятия «учхоз», «вузовское озеро» — творения Джамбулатова М.М., уникальные заповедники столицы республики!

В изданном после смерти сборнике «Я хочу вам служить», посвященном М.М. Джамбулатову, многогранная личность, и самое веское в данном конкретном случае! – односельчанин  ушедшего Бекмурза  Бекмурзаев вопрошает вслух: «Кого мы потеряли? Кто жил среди нас? Академик, энциклопедист, праведник, подвижник веры и борец за гуманизм? Что мы о нем знаем?…». И тут же приводит свои доводы: «Магьамматгьанипа из (в простонародье) Меселем-аула Буйнакского района прожил отведенную небесами судьбу неординарной личностью – открытой, правдивой, отзывчивой на горе и радость…».

Я осознаю, что не знал Магомеда Мамаевича, как некоторые, досконально.

Убежден, что при простоте в общении, он однако же не был простаком. Джамбулатов очень хорошо разбирался в людях. Подлецам не отвечал адекватно. Если по-русски, то говорил про себя: «Да Бог с ними…». Не знал я  сокровенные стороны его жизни, не знал я, что Магомед Мамаевич был участником Великой Отечественной войны, пока не увидел его фотографии в орденах и медалях в книге Р. И. Джамбулатовой и М.В. Вагабова «Честь и признание поколений». Мой сосед по дому на Советской, 1 «А», Мустафа Вагабов, заведовавший отделом пропаганды и агитации обкома КПСС, при встрече недавно рассказал, что Джамбулатов М.М. служил в войсковых частях Советской Армии в Восточной Пруссии, участвовал в боевых действиях 3-го Белорусского фронта, удостоен ордена за активное участие в Великой Отечественной войне II степени, многими медалями, в том числе «За Победу над Германией», «За оборону Кавказа», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Хотя в атмосферу предвоенного напряжения он окунулся гораздо раньше.

Я и по возрасту и по кругу официальных занятий с М.М. Джамбулатовым встречался нечасто. Но всегда восхищали его искренность и отзывчивость. Уверен, именно о таких благородных личностях, каким был М.М. Джамбулатов, и говорят «родился и жил для людей». В этой книге – коллективном портрете патриарха – очень много того, чего я не знал. И в статье мудрого Бургана Бамматова вдруг узнаю, что имя Магомеда, нареченного дедушкой, было Магомедганипа.

Я как-то оказался свидетелем казусной ситуации, когда один из сидящих на тазияте (траур по усопшему) профессоров молитву во дворе покойника прервал потешным анекдотом. Магомед Мамаевич резко встал с места, подошел к хаму и сердито одернул: «Видно, ты ошибся двором…Свадьба в следующем переулке…». И тот побледнел, засмущался…

Джамбулатов М.М. был человеком высоконравственным и творил добро не по расчету — «и мне когда-то воздастся!». Бескорыстие было для него не подвигом, как для многих его коллег, а нормой, врожденным импульсом…Я не раз убеждался в том, что женщины по своей генеалогии (по природе что ли?!) тоньше, участливее воспринимают мир: радость и страдание. «Наш нравственный ориентир» назвала отклик своей души Х.Гамзатова. Емко и проникновенно охарактеризовала Хаписат Магомедовна нравственную суть личности Магомеда Джамбулатова. Придумать иную формулировку – точную! – вряд ли  возможно. «То, что сделал Магомед Мамаевич для своего детища – сельхозакадемии, для подготовки кадров, для науки, для развития Дагестана, хватило бы на несколько человеческих жизней.

Но основной талант, феномен М.М. Джамбулатова  — быть человеком, чья духовная планка необычайно высока. Он соответствовал ей всю жизнь, так, что всем, кому посчастливилось общаться с ним, хотелось подняться чуть выше себя, стать лучше».

Как я счастлив и горд за то, что Хаписат Гамзатова не позабыла этот редчайший в современной карьерной сутолоке княжеский жест М. Джамбулатова. Речь идет о том, что он прислал две корзины роз домой А.Даниялову и его супруге – выращенных собственноручно уже бывшему Первому секретарю Дагестанского обкома партии…  Это и есть настоящий урок людям, способным хотя бы про себя покаяться – молча, стиснув зубы.

Значит, он жил не изменчивыми категориями, а извечными: совесть и достоинство…

С. Курбанов, профессор ДГСХА (кажется, я с ним даже незнаком), в своей статье «педагог, организатор науки и образования, общественный деятель» (газета «Дагестанская правда» от 20 ноября 2010 г.) цитирует следующий фрагмент из моей прежней статьи: «… В моем, может, писательском восприятии ДГСХА ассоциируется с Ватиканом. Как известно, Ватикан – самостоятельное государство в мировом сообществе. И такое ощущение, что Дагестанская сельскохозяйственная академия также живет, функционирует по своим законам, по своему нравственному и служебному кодексу и пожизненный Папа дагестанского Ватикана – мудрый, благородный, бескорыстный М.М. Джамбулатов! Магомед Мамаевич, по скромности сам того не осознавая, при жизни воздвиг себе памятник. Такое случается редко, очень редко! Я преклоняюсь перед этим великим Человеком…».
Я не считаю, что Магомед Мамаевич «ушел от нас», он с нами, в буднях и радостях, хотя существует и реальность, светлая и живущая память о нем – опора нам.

Ввиду своей неосведомленности, не смею рассуждать о научном вкладе М.М. Джамбулатова, однако, уверен, максимализм его натуры не мог допустить среднего уровня! У руководителя крупного масштаба были и такие направления деятельности, как воспитывать достойную смену кадров, развернуть научно-исследовательскую работу. Как единодушно признают коллеги: Джамбулатов – ректор, Джамбулатов – организатор науки был подлинным подвижником, катализатором идей, начинаний.

Сознаю, что многогранную деятельность Магомеда Мамаевича осветить во всей ее полноте я не в силах. Но убежден: о нем будет сказано, написано людьми гораздо значительными, чем я!

Нам на сегодняшнем этапе, не откладывая надолго, следует взяться за подготовку текстов документов, отображающих многогранную деятельность Джамбулатова для создания документального телефильма об этой уникальной личности, в котором бы прозвучали голоса его земляков, родственников, бывших студентов, преподавателей вуза. Тут следует, естественно, вовлечь и оценки, суждения, впечатления о личности Магомеда Мамаевича и тех персон, с которыми дружил, сотрудничал ректор за пределами Дагестана.

Магомед Мамаевич был личностью масштабной. И этот масштаб должен чувствоваться во всем, что касается его памяти.

Я мог бы написать и о людях, близких Магомеду Мамаевичу. Все они достойны благословения… Завершу словами сына патриарха – Зайдина Джамбулатова: «Меня одолевают крайне сложные и противоречивые чувства, с одной стороны, удивляюсь, как хорошо знали люди отца. Никого из них нельзя назвать посторонними. Он говорил мне: «Когда я уйду, у тебя не будет врагов». В это все мы верим. …

Все мы, знавшие и ценившие Магомеда Мамаевича, рады тому, что избрание Зайдина Магомедовича коллектив академии и общественность Дагестана приняли как закономерный акт.

В своих публикациях 10-15–летней давности сельхозинститут я уподобил Ватикану, а ректора – патриарху. Пусть так будет и впредь!..