0V
Мнение, что победа над коррупцией, да и вообще цивилизованное развитие возможны только через гражданское общество, независимые суд и СМИ, многопартийность…, о чём регулярно твердят московские либералы, бесспорное в своей основе, совершенно не учитывает российскую специфику. По сути они предлагают бездумно копировать современную сытую и стабильную западную демократию без учёта того, что эти институты там формировались веками.
***
Россия же и Дагестан в том числе являются продуктом многовекового азиатского развития, где демократией, за исключением редких локальных аномалий, никогда и не пахло.
Если же что и возникло после реформ Александра II и полуреформ Николая II, то они были ликвидированы, и опыт их утрачен безвозвратно в течение трёх-четырёх поколений, живших в годы советской власти. Какие оппозиция, независимый суд, незыблемые права собственности? Только жёсткая централизация, и ничего более. Шаг вправо, шаг влево считается побегом.
Бездумная попытка посадить в феврале 1917 года на такую окаменевшую, да ещё обильно политую кровью Первой Мировой войны почву демократические институты привела к Октябрю и Гражданской войне. Горбачёвская под аплодисменты Запада политика демократизации с наскока привела к развалу государства, а при Ельцине и к краю пропасти.
***
Я абсолютно согласен со словами Уинстона Черчилля, сказавшего, что “демократия — наихудшая форма правления, если не считать всех остальных”. Но он же заметил, что “лучший аргумент против демократии — пятиминутная беседа со средним избирателем”. Это в Англии с её вековыми традициями парламентаризма и обустроенным, спокойным населением, которому есть что терять в случае каких-либо катаклизмов. А мы хотели, что в феврале 1917 года, что в конце 80-х – начале 90-х, чтобы никому уже неверящий наш народ, который к тому же не имел никакого демократического опыта, с чего-то вдруг начал проявлять политическую культуру. С советских людей сняли цепи и получили эффект стада, вырвавшегося из хлева. Подавляющему большинству, кроме цепей, совсем как по Марксу, было нечего терять, и они хотели всё сразу, как в какой-нибудь Голландии из телевизора.
***
Жаждали то, к чему Европа шла веками через кровь, войны и революции. Шла, копя по крупицам и отшлифовывая как опыт жизни в условиях демократии, так и столь привлекательные для нас материальные блага, которые зарабатывались и тоже копились из поколения в поколения упорным, нелёгким трудом. Труд – это, конечно же, долго, сложно и далеко не всегда весело. Другое дело — покричать на митинге, а затем пойти попить пивка. Вот мы и сделали то, что было легче всего, — слепо переняли форму, провозгласив частную собственность, многопартийность, прочие свободы и кинули эти атрибуты демократии, как горсть монет, в толпу вместо того, чтобы проявить силу и жёстко объявить, что не допустим никакого беспредела и будем жёстко пресекать любое беззаконие. В итоге началась давка, многих затоптали, и досталось в основном всё самым беспринципным с крепкими локтями.
Демократия — это не базар и не консенсус (страна вдруг услышала из уст Горбачёва этот неизвестный ранее для абсолютного большинства термин), а вполне определённые и чётко регламентированные процедуры, которые должны не только провозглашаться, но и соблюдаться.
***
Азиатский опыт успешной модернизации с переходом в конечном итоге на те же универсальные демократические принципы государственного управления, присущие в своей основе и Западу, продемонстрировали миру “азиатские тигры”. По такому же пути сейчас идут Китай с Вьетнамом. Общее для всех них то, что модернизации являются следствием не революций снизу, а жесткой умной политики, проводимой сверху. При этом вначале о какой-то особой демократии речь не идёт. За счёт введения института частной собственности, если его не было, создания благоприятного инвестиционного климата и привлечения иностранного капитала осуществляется модернизация экономическая. Только после того, как благодаря ей народ будет более-менее сыт, обеспечен жильём и работой, можно начать заниматься модернизацией политической — плавный перевод страны на рельсы демократического развития. Одним из наиболее ярких примеров этого, с моей точки зрения, является Южная Корея.
Бедному государству без предварительной экономической модернизации демократия чрезвычайно опасна, потому что очень высока вероятность сорваться в штопор хаоса и бандитского беспредела. Почти как у нас. Что же касается Сингапура и Индии, проводивших экономическую модернизацию параллельно с демократизацией, то они представляют некоторое исключение, хотя и там модернизация осуществлялась (Сингапур) и осуществляется (Индия) сверху. Это объясняется спецификами этих стран, определённых английским колониальным прошлым, выводящими их из числа типично азиатских.
***
Отсталым, с низким уровнем жизни населения и традиционно азиатским или латиноамериканским типом управления странам, во главе которых в какой-то момент их истории оказались трезвые, прагматичные личности, способные жёстко, авторитарно, но очень грамотно проводить политику модернизации (Ли Куанг Ю, Ден Сяопин…), повезло, и они либо вошли, либо, скорее всего, войдут в число так называемого золотого миллиарда.
Там же, где волею судеб во главе оказывались либералы-болтуны (Керенский, Альенде…), государства входили в период нестабильности, заканчивающийся, как правило, катаклизмами и диктатурами. Чаще всего во главе таких государств оказывались личности, исповедующие самые разнообразные, порою весьма экзотические взгляды. Их объединяет только одно — неуемная жажда власти, до которой дорвались, ради которой готовы на всё, и неспособность или нежелание претворить в жизнь хотя бы элементарную программу модернизации. Демонстрируя завидное мастерство демагогии, они, как правило, всегда борются с внешними врагами, которые никак не дают им привести к счастью свои народы.
***
У нас великим модернизатором мог стать Сталин. Однако жёсткость и жестокость — это совершенно разные понятия. Страну от сохи до атомной бомбы, как любят напоминать нынешние коммунисты слова, приписываемые Черчиллю, он вёл через уничтожение крестьянства, голод 30-х годов, миллионы репрессированных, Гулаг и шарашки.
***
Итог сталинского этапа развития мог бы быть другим, если экономическая модернизация осуществлялась бы не через жестокую ломку страны, а путём сохранения и дальнейшего развития института частной собственности (НЭП), который, спохватившись после Гражданской войны, когда всё вошло в ступор, начал с оговорками восстанавливать Ленин. Плюс создание благоприятного инвестиционного климата, в том числе и для привлечения иностранных инвестиций. Тогда бы Сталин оставил страну не с атомной бомбой и нищетой (“Верхняя Вольта с ракетами”), а с атомной бомбой, если уж она была неизбежна, и достаточно благополучным населением, как, например, в США, где обзавелись этой самой бомбой без шарашек и массовых репрессий. Да и англичане с французами не бедствовали, создавая при этом собственное атомное оружие.