Чинчванство

Терпеливо жду звонка. Солнце клонится к закату. Назавтра повторяется то же самое. День третий. Решаюсь взять роддом штурмом и, вооружившись удостоверением, иду туда с утра. Мой пыл разбивается о наглухо закрытую серьезную бронированную дверь. Ну что делать? Не обзаводиться же беременностью.
Звоню из редакции снова.

— А вы, собственно, что хотите? — спрашивает меня тот же приятный голос. В нем столько непоколебимой уверенности в том, что вот пристают всякие с глупостями, что я теряюсь. И мне делается очень неуютно. В самом деле, чего это я достаю занятых людей?

С младенческой смертностью, причины которой хотелось бы выяснить, и без меня разберутся. Комиссия работает, подготовят справку, мы ее опубликуем. К чему еще беседы всякие, интервью? Так же, как к пятому колесу в телеге, относятся к журналистам, и в Управлении здравоохранения. Довелось мне и туда звонить.

Тоже аккуратно записали телефоны — и рабочий, и мобильный, да только и не собирались перезванивать. Щас! И то сказать, газет много, а начальник один. Что ему, разорваться что ли?

Да что я только о медицинских администраторах? Другие не лучше. Вот мой коллега три дня ждал обещанную цифру из одного министерства. Только и нужно было чиновнику, что открыть свою папочку. Раскатали губу — он там не для того сидит, чтобы СМИ ублажать. Он думает! Как чукча в том анекдоте. Кроме того, если большие, и не очень, начальники начнут с прессой общаться, это повредит их имиджу. С нашим братом ведь не очень-то понты проходят, так и норовим что-нибудь спросить не в тему.

А когда обычные посетители приходят — вот тогда раздолье: можно с важным видом перебирать бумаги, долго звонить куда-то и выговаривать кому-то, позвать секретаршу с докладом о «входящих». Много средств есть в чиновничьем арсенале, чтобы человек почувствовал себя букашкой, песчинкой и, униженно кланяясь, выскользнул из кабинета.

Недавно по каналу «Культура» повторяли фильм «Забытая мелодия для флейты». Там звучит песня Татьяны и Сергея Никитиных.

Мы не пашем, не сеем, не строим —

Мы гордимся общественным строем

Мы бумажные, важные люди,

Мы и были, и есть мы, и будем.

В Конституции прописано, что государство наше — «социальное». Просто уровень социальности для чиновников один, а для пенсионеров, скажем, совсем другой. Пенсия бывшего чиновника — это 80% от его зарплаты, а обычного пенсионера — 20-30% от того, что он получал. Скажете, неравенство? Конечно. Но об этом говорить не принято. Эпоха борьбы с привилегиями — это уже история. Так почему же мне она вспомнилась сейчас? Видно, потому, что именно они — привилегии — убеждают чиновников в собственной исключительности: если государство так высоко меня ценит — значит, есть за что.

В 1989 году на вопрос редакции «Литературной газеты»: «Что убедит людей в том, что в стране намечаются реальные положительные сдвиги? 64% читателей ответили: «Лишение начальства его привилегий». Комиссия по привилегиям Верховного Совета СССР рассматривала на своих слушаниях в том числе вопрос распродажи списанного имущества с восемнадцати госдач, арендуемых высшим командным составом армии. Тогда одним из предметов обсуждения был списанный старый холодильник «ЗиЛ», купленный одним маршалом за 28 рублей при распродаже имущества с госдачи, на которой он проживал. Новый холодильник в то время стоил 300 рублей. Маршала разоблачили, провели телевизионное расследование и постановили считать это жуткой привилегией.

Тогда, на пике борьбы с привилегиями, кто мог подумать, что спустя годы российские бюрократы в своем элитарном образе жизни далеко обойдут советскую номенклатуру? А уж дагестанские и вовсе сто очков вперед дадут другим, если речь идет о чванстве.

При этом Президент нашей республики Муху Алиев прост в общении, доступен, начисто лишен этакого тона превосходства и снисходительности. И журналистов жалует. Подчеркнуто вежлив даже с теми, кто позволяет в его адрес некорректные выпады. Жаль, что его пример — не всем наука. Я вовсе не ратую за то, чтобы министры пересели на трамваи. Но раз в неделю можно им и на обычном авто по городу проехать. А то за затемненными стеклами немного разглядишь.

Да что там, мигалки уже давно не на капоте автомобиля, а в душе чиновника. Кто привык к ним, без них обойтись не может. Английская королева не ездит с мигалкой. Завидует, наверное, нашим.

Кстати, отпуск у чиновников — 48 рабочих дней. При этом им дополнительно выплачивают денежное пособие на лечение в размере двух месячных окладов. И еще проезд к месту отдыха — тоже за счет государства.

— Единственная проблема, с которой мы столкнулись и которая в законе прописана не была, печального свойства: ритуальные вопросы, — говорил в свое время главный распределитель нынешних чиновничьих благ управделами Президента России Владимир Кожин. Но сейчас и этот вопрос решен. У российских чиновников будет лучшее кладбище в мире. Строительство уже начато.

А вы говорите «равноправие», «социальное государство»…