Ковры – символы эпохи

Эмиль Золя в 1883 году, рассказывая о товарах нового парижского универмага «Дамское счастье», писал: «Повсюду чудеса: ковры из Москвы с бархатистыми отливами; дагестанские коврики для молитвы, испещренные символическими знаками; курдистанские ковры, усеянные пышными цветами… Над роскошью этого варварского искусства, среди острого запаха, занесенного старыми шерстяными тканями из родных стран, реяли видения Востока».

Женщины в селах Южного Дагестана учились ткать с очень раннего возраста. В пять лет девочка уже могла завязывать узел, а в восемь лет ткала без всякой помощи.

С ворсовыми коврами у дагестанских народов, особенно у лезгин, связано много поверий. Во многих селениях для продолжения рода по готовому ковру пускают походить маленького мальчика, надеясь, что по тому же ковру будут ходить его внуки. Бытовало мнение, что если в семье много девочек — значит в доме будет много ковров, будет достаток.

В свое время была проведена классификация дагестанских ворсовых ковров, выделены одиннадцать основных типов, получивших названия по наименованию населенного пункта, где вырабатывались эти ковры с характерным для данной местности орнаментом. В Южном Дагестане восемь таких типов: «Ахты», «Микрах», «Дербент», «Табасаран», «Хив», «Рушуль», «Касумкент», «Рутул». К северной группе ковров относятся аварские – «Тлярата», кумыкские – «Дженгутай» и «Казанище».

Эта классификация применима к старым коврам, но не к современным. Сейчас уже нет такого жесткого орнаментального отличия. Теперь в ковровых центрах Южного Дагестана производятся изделия любого рисунка, а их названия обозначают лишь традиционный орнамент.

Можно выделить общие закономерности в композиции дагестанских ворсовых ковров, как, например, ее замкнутость, наличие центрального поля, бордюра, состоящего из нечетного числа кайм, насыщенные яркие цвета. Названия некоторых композиций связывают не только с местом их появления или именем мастерицы их придумавшей, но и с легендами. Так интересная и печальная история дала название орнаменту «Сафар». Некоторые исследователи считают, что название ковер получил от лезгинского слова саф – сито.  В Хивском же районе бытует предание о любви ковровщицы Сафар к простому пастуху. Он ушел в горы пасти овец, попал в сильный ливень, затопивший всю округу. Родные позже нашли только его папаху и погибших овец. В память о любимом ковровщица Сафар соткала ковер, на котором изобразила папаху, овец, природу, – все то, что увидела в ущелье после ливня.

Иногда одни и те же элементы рисунка в разных селах и даже у разных мастериц имели разную трактовку: элемент, напоминающий животное с пышным хвостом в композиции «Перебедиль», у одной ковровщицы называется «боевой слон», у другой – «улитка».

Некоторые композиции или элементы узора получили по аналогии с предметом, на который похожи. «Х» — иксообразный элемент «тапанча», считается изображением рукоятей старинных кремневых пистолетов или клинков. Девушка ткала такой ковер для будущего супруга. И даже сегодня, со слов мастериц Хивского района, «Тапанча» считается не простым ковром для покрытия пола, а его вешают на стену в парадной комнате. Дугообразные элементы ковра «Мерхер» напоминают полозья санок, отсюда и его название («лезгинское «мерхер» в переводе – санки). Очертания элемента «патнуси» уподоблены жостовскому подносу, искажение этого слова послужило названием коврового декора. Элемент «джакул» получил свое название от слова кукла (по-лезгински), на которую он похож очертаниями.

В советский период истории страны были популярны тематические ковры, ковры-портреты известных людей. Среди них изделия «В.И.Ленин», «Аврора», «Всадники революции», «Дружба народов» и так далее.