Курага и единство народов: дагестанские студенты угощают москвичей традиционными блюдами
0
В 1955 году азербайджанский режиссер Микаил Микаилов задумал снять художественный фильм о Сулеймане Стальском, с которым был лично знаком. Но не знал, кого пригласить на роль Сулеймана. «А ты какого Сулеймана хочешь показать в своей картине?» – спросил его азербайджанский писатель Самед Вургун, когда режиссер поделился с ним своей мыслью. Микаилов ответил: «Мы Сулеймана застали в зрелом возрасте, многие его таким и запомнили. Но мало кто знает, каким он был в молодости. Вот молодым его и хочу показать зрителю. Это были тяжелые для него годы. Но он сумел преодолеть все преграды и стать всенародно любимым поэтом в нашей стране». «В таком случае я порекомендовал бы тебе пригласить на эту роль осетинского актера Константина Сланова». – «Почему?» – «Очень похож на молодого Стальского». – «Откуда знаешь?» – «Два года назад он приезжал в Баку с концертом. Читал стихи Коста Хетагурова. Присутствовавший на том мероприятии дагестанский поэт Абуталиб Гафуров сказал, что сходство просто поразительное». – «Поеду спрошу сам у него», – сказал Микаил Микаилов. – «Куда?» – «В Махачкалу. Пусть Абуталиб расскажет о Сулеймане». – «Когда будешь снимать фильм, постарайся показать немного другого Сулеймана. Потому что он тогда еще не был «Гомером ХХ века»». – «Понимаю», – кивнул Микаилов.
Абуталиб тепло принял режиссера и, раскуривая длинную самокрутку, сказал: «С удовольствием расскажу. Когда мы были на первом съезде писателей…» – «Подожди, Абуталиб, – замахал руками Микаилов. – Расскажи, какой он был в молодые годы. Это мне важнее сейчас. Ведь драма, которую я буду снимать, будет про становление будущего поэта». – «Можно. Познакомился я с ним, когда работал на нефтяных промыслах в Баку. Это был, кажется, 1902 год. И он уже тогда слагал стихи. Был один рабочий, который все время неугомонно болтал всякие глупости. И почему-то все небылицы рассказывал именно Сулейману. Несколько раз поэт делал ему замечания. Но тот не прислушивался. Лишь посмеивался в ответ. И вот как-то Сулейман вечером прочитал в кругу рабочих свое стихотворение «Соловей» на азербайджанском языке. Обращаясь к болтуну, сказал: «Это, Рафик, относится к тебе». Конца не знаешь звону ты, Не знаешь угомону ты, Подобен граммофону ты, Краса вселенной соловей! Как же дружно смеялись рабочие. А Рафик после этого действительно перестал много болтать. Через несколько дней подошел к Сулейману и сказал: «Извини, что я досаждал тебе своими непотребными разговорами. Если бы не твое стихотворение, то, наверное, так и продолжал бы свою пустую болтовню». Сулейман в ответ лишь добродушно усмехнулся.
Абуталиб замолчал, затянулся глубоко, потом продолжил: «Еще был случай. На нефтепромыслах устроили митинг, потому что стали задерживать зарплату. Рабочие заявили, что не будут трудиться, пока не выплатят деньги. И возглавил этот митинг Сулейман. Хозяин нефтепромыслов скрипел от злости зубами. Чтобы наказать рабочих, вызвали отряд жандармов. Но люди не дрогнули. Сулейман схватил камень и кинул в полковника, который возглавлял отряд. Несколько жандармов бросились к Сулейману, но схватить не смогли. Будущий поэт был в молодости очень ловким парнем». – «Это интересный момент, – сказал Микаилов. – Об этом мы обязательно напишем в сценарии».
После паузы режиссер спросил: «А актер Сланов похож на молодого Сулеймана?» – «Какой Сланов?» – «Как же? Известный осетинский актер Константин Сланов». – «А, да, – вспомнил Абуталиб Гафуров. – Похож, очень похож. И актер талантливый».
Из Махачкалы режиссер поехал в Орджоникидзе (Владикавказ), чтобы увидеться с Константином. В Северо-Осетинском государственном театре его не нашел. Молодой актер пошел с друзьями в ресторан отмечать премию, которую ему дали за роль Чацкого в пьесе «Горе от ума». Когда Микаилов объяснил Константину, что хочет пригласить его в свою картину про Сулеймана Стальского, Сланов встал из-за стола и торжественно объявил: «Клянусь, что сыграю хорошо». – «Я верю вам, – сказал режиссер. – Только надо будет приклеить усы». – «Надеюсь, красивые?» – спросил Константин. – «Конечно», – кивнул Микаилов.
Съемки картины начались в 1956 году в Баку. Потом съемочная группа продолжила работу в Ашага-Стале и Касумкенте. Также некоторые съемочные дни проходили в Дербенте. Название картине дали почти революционное: «Так рождается песня». Наверное, потому, что драма в целом была о становлении поэта Сулеймана Стальского в условиях царского режима.
Самыми трудными оказались съемки с митингом на нефтепромыслах. Никто не желал играть короткую роль жандармского полковника. Наконец, режиссер, махнув рукой, сказал: «Сам сыграю этот эпизод». Повернувшись к актеру Сланову, который стоял перед ним в образе молодого Сулеймана, попросил: «Бросай в меня камень очень уверенно. Всё должно выглядеть правдиво». Сланов согласился. Однако вместо муляжа по ошибке техник подсунул актеру настоящий камень, который он и бросил в режиссера. Тот схватился за грудь и с криком: «Хотите убить?» присел на землю. Сланов стал извиняться. А режиссер спросил у оператора Джаваншира Мамедова: «Хорошо снял этот момент?» – «Да». Потом, улыбнувшись, добавил: «Молодец, «Сулейман». Очень бойко отстаиваешь права рабочих». – «Извините, все-таки не моя вина», – растерянно вновь произнес актер. Микаилов махнул рукой: «Зато сценка получилась».
Еще один непредвиденный случай произошел на съемках картины. По сценарию во время уже Гражданской войны «белые» наступают большими силами на Дербент. Сулейман вместе с дагестанской народной армией находится в рядах защитников города. Однако выяснилось, что актер, который должен играть «белого» генерала Лазаря Бичерахова, заболел. Пришлось и эту эпизодическую роль играть режиссеру. А в генерала должен был стрелять из винтовки именно Сулейман. И… снова с реквизитом произошла ошибка. Вместо холостого патрона художник-реквизитор зарядил винтовку боевым. «Сулейман» прицелился в «Бичерахова», который смотрел в сторону обороняющихся, и выстрелил. К счастью, пуля пролетела мимо. Узнав, что патрон был боевой, режиссер был обескуражен: «Как такое могло произойти? Кто заведует реквизитом?» Съемки были временно остановлены. Обращаясь к Сланову, режиссер уже почти серьезно сказал: «Ты меня уже два раза чуть не убил…» Актер сам был в полной растерянности. «Это какое-то черное колдовство», – только и смог он произнести. А режиссер через полчаса уже смеялся: «Да нормально всё. Понимаешь, в чем дело? В первый раз ты кинул камень в жандармского полковника, а второй раз стрелял в белогвардейского генерала. Так что тебя надо еще наградить». Тут уже и вся съемочная группа стала улыбаться. Конечно, кроме художника-реквизитора, которого чуть не уволили с работы.
Съемки фильма были завершены в конце 1956 года. А на широкий экран картина вышла весной 1957-го. Примечательно, что через два года фильм «Так рождается песня» транслировался уже и в городах Западной Европы и Америки.
(Подготовлено по материалам из открытых источников)