Петля времени

Обычно он просыпался под похрапывание своей супружницы Инезильи Дормидонтовны, но в этот раз её рядом не было. Было черт знает что, о чём следует говорить только на дворовой скамейке, на которой круглосуточно заседал местный отдел пропаганды, сформировавшийся сам по себе из весьма информированных старушек.

Но и двора-то не было! За широким окном виднелись пальмы и ещё какая-то экзотическая ботаника. Гермогеныч привычно взглянул на стену напротив, чтобы определить время. Но там вместо электронных часов с шустро бегущей красной секундной стрелкой высился в человеческий рост из морёного дуба корпус напольных часов эпохи Людовика то ли Четырнадцатого, то ли Пятнадцатого. Огромный маятник чинно ходил туда-сюда, а на гильошированном циферблате стрелки показывали половину восьмого.

– Инезилья Дормидонтовна! – позвал Голопупов, хотя уже понял, что супруги здесь быть не может.

Появилась смуглая женщина в шортах.

– Кофе в постель или в ванную? – спросила она, иронически оглядывая его.

– Я лучше прогуляюсь.

– Босс в беседке под пальмой…

Чтобы скрыть свой обнажённый торс, Голопупов набросил парчовый халат, что свисал с изголовья турецкого дивана, и – будь что будет – пошел к выходу.

Действительно, в беседке сидел за чашкой кофе мужчина средних лет, брюнет, лицо которого было очень знакомо.

– Где же я вас видел? – почесал Харлампий Гермогенович затылок. – Но ведь видел же где-то!

– Эпштейн я, – обрадовался незнакомец. – Конечно, видел! А кто же меня не видел!

– Так ведь вы… Это самое… В тюрьме покончили с собой!

– Да брось ты! Покончил с собой? Я? Эпштейн? А ты откуда свалился?

– Из России.

– Э, русских у меня до сих пор не было. Очень рад!

– А что это за место? – наконец решился Голопупов определить координаты своего присутствия.

– Остров. Это мой остров. Русских мы сюда не приглашали, они, собственно, пока и не просились.

– Мистер Эпштейн, будьте добры, какой сейчас год?

– Тысяча девятьсот девяносто четвёртый, вестимо, – ответствовал тот, прихлёбывая кофе. – А что такое?

«Бог ты мой! – ужаснулся Харлампий Гермогенович, астрофизик по профессии. – Неужели я попал в петлю времени и вернулся назад на целых тридцать два года?! Ох уж эти штучки Эйнштейна со временем! Подкинул мне этого Эпштейна, от которого вся элита Запада стоит на ушах. Теория относительности, понимаешь ли! И как же мне теперь вернуться обратно? Представляю себе, что сейчас творится с Инезильей Дормидонтовной…»

Голопупов, однако, решил промолчать про петлю времени: как бы чего не вышло! «Лучше понаблюдаю, что тут на самом деле происходило, а то в СМИ чего только не пишут. Но, похоже, не очень-то сильно преувеличивают, – решил он, заметив, как в сторону пляжа пробежали толстомордые мужики и девушки в купальниках. – Расскажу – никто не поверит».

Тут в беседку входит Клинтон, на физиономии сальная улыбка, на щеке помада, на голове сомбреро.

– Хелло, Джеффри, – говорит бывший хозяин Овального кабинета. – А это кто такой?

– Говорит, русский. Я даже не знаю, как он сюда попал, в доходной книге ни цента не прибавилось.

– Халявщик, что ли? Наверняка кагэбэшник! Джеффри, гони ты его отсюда. А там в коляске что за хилый мужик?

– Астрофизик Стивен Хокинг, из Англии, представь себе!

– Паралитику-то что тут делать?

– Ну, черные дыры и тому подобное. Я сам не понял, но отказать просьбе Букингемского дворца не мог.

Астрофизик Голопупов схватился за голову: Хокинг, мировое светило астрофизики, разработчик сингулярности материи и черных дыр – на острове Эпштейна?! Нет, не врали, оказывается, газеты. Да вот он, катит на коляске прямо в беседку. «А что, – решил Харлампий Гермогенович, – будет хоть общая тема для беседы. Спрошу, почему он заявил, что в его вычислениях для Бога места не нашлось». Но, вспомнив, что он в петле времени, спохватился: Хокинг-то давно уже у Бога, разборка там наверняка состоялась…

Тем временем звездочет припарковался у калитки, на лице блуждала скабрезная улыбка, а на носу алело пятно от помады.

– Е равняется эм эс в квадрате, – приветствовал его Голопупов уравнением Эйнштейна, давая понять, что они коллеги.

– Коллега, я полагаю, что открытие острова Эпштейна будет покруче сомнительных вычислений Эйнштейна, – ответил тот и потребовал бокал кальвадоса.

Из особняка в стиле позднего рококо вынырнула целая толпа знаменитостей в сопровождении дам самых разных возрастов и один пигмей, как выяснилось, владеющий всеми секретами мистического африканского вуду. Голопупов забеспокоился. Как бы выбраться отсюда? Если Инезилья Дормидонтовна разнюхает, где он побывал, никакая петля времени его не спасет…

Ага, вот они, голубчики! Политики Дональд Трамп, Илон Маск, миллиардер Билл Гейтс, Джордж Буш–младший, норвежская кронпринцесса Метто Марит, принц Эндрю, голливудские красавчики Кевин Спейси, Ди Каприо, Хью Джекман, Дастин Хоффман во главе с режиссёром Вуди Алленом и даже фокусник Дэвид Коперфильд…

Да уж, товарищи астрофизики, какой там Эйнштейн? Эпштейн – вот это да! Голопупов совсем обалдел от увиденного и уже не прикрывал халатом свой жалкий торс. Пользуясь случаем, хотел было спросить у Билла Клинтона, как теперь поживает его бывшая пассия Моника Левински в голубом платье, но потом плюнул: скорее надо выбираться отсюда!

Ассоциативно вспомнил свой билет члена КПСС. Ей-богу, за такой визит, пусть даже из-за петли времени, в советскую эпоху его единогласно исключили бы из партии! Партийный билет… Он вдруг почувствовал какую-то вибрацию в организме, кругом всё стало расплываться…

…Харлампий Гермогенович Голопупов проснулся поутру. Рядом, как всегда, прихрапывала Инезилья Дормидонтовна, а на стене напротив электронные часы с шустрой красной секундной стрелкой показывали половину восьмого. Всё было, как всегда. Розовое же пятно на щеке Гермогеныча могло быть от чего угодно.