Рекогносцировка

Нам предстояло найти для наших орудий места для огневых позиций и оказать помощь в их привязке к местности прибывшим топографам.
Еще не успели топографы установить теодолит, как услышали выстрел из дальнобойного орудия и специфический звук летящего снаряда. Мы все упали в кювет вокруг тригопункта. Когда поднялись, то увидели страшную картину: на земле лежал Шапиро с разорванным животом, из которого наружу вываливались внутренности, он их пытался вложить обратно. Через несколько минут он умер. Накрыв его плащ-палаткой, сами пошли выполнять задание и внезапно попали под "слепой" артиллерийско-минометный огонь. Павлов и один топограф были убиты. Задание мы не смогли выполнить, потому что осколком от снаряда был сильно поврежден теодолит.
Троих солдат хоронила вся наша батарея и взвод топографов. На опушке леса у развилки проселочных дорог выросли три бугорка, на которые установили памятники из наскоро сколоченных досок с указанием фамилий погибших. А на памятнике Шапиро еще и надпись: чемпион Минска по боксу.
На второй день после похорон мы снова пошли на задание. Погибших заменили старший сержант Точилин и рядовой Куницын. Уже была выполнена поставленная задача, и мы собрались в обратный путь, как раздался тихий хлопок, и рядовой Куницын упал, сраженный пулей снайпера. Что это был снайпер, мы поняли потому, что он не давал нам возможности подползти и забрать тело. И только под покровом ночи мы сумели сделать это. Погибли четверо солдат при выполнении, казалось бы, не опасного задания. Погибли, не идя в атаку, не в горящем танке, не в воздушном бою. Погибли просто на войне. Как сотни и тысячи других. Потому что на войне везде бывает война.
Больше шестидесяти лет прошло с тех незабываемых дней. И я думаю, какую нужно было иметь силу духа и воли, чтобы ежедневно находиться под обстрелом немецких орудий! Какое нужно было иметь мужество, чтобы, похоронив своих погибших товарищей, снова идти туда, где тебя могут убить. И так 1418 дней и ночей. Сегодня мне кажется невероятным, что мои сверстники — мальчики 18-19 лет, в летнем обмундировании и, как правило, полуголодные, при 30-градусном морозе в зиму 1941-1942 годов могли стоять у своих орудий и вести огонь по немецкой обороне. Кажется невероятным, что вчерашние мальчишки могли "отдыхать" и греться после стрельбы, обхватив горячие стволы орудий. Не могу сегодня представить себе, как семь человек орудийного расчета за короткий срок в промерзлой земле могли оборудовать огневую позицию для своего орудия, выбросив на бруствер 8 кубов грунта, похожего на камень. Не каждый сегодня может поверить, что в 1941 при отступлении были дни, когда мы проходили по 50 и более километров. Но мы выдержали эти неимоверные испытания. Выдержали потому, что мы любили жизнь, любили свою Родину, верили в нашу Победу.