Язык до Джалгана доведет

– С чего началось знакомство с дагестанскими курдами?

– Было это в 2010 году во время экспедиции ученых по Дербентскому району. В селении Верхний Джалган старожил рассказал им вот что: «Мы не таты, не персы, говорим на диалекте, который не понимают таты, живущие рядом в селении Митаги. Мы понимаем их язык и азербайджанский. Но сами не знаем, кто мы». Началось тесное общение с коллегами-этнографами, которые взяли меня с собой, чтобы я уточнила, какой это язык. На основе изучения литературы предположила, что это язык курдов – курманджи, но уверенности не было. Для подтверждения мы использовали стихотворение поэтессы Гюльбики Омаровой «Сотовый телефон». Перевели его с табасаранского на русский и предложили жителю села перевести с русского на родной язык. Получившийся материал отправили в Москву, переводчику курдского языка. Он подтвердил догадку, но заметил, что это субформа языка, то есть он вобрал в себя языковые особенности соседних народов.

Традиционные лепешки джалганцев

– На каком этапе сейчас исследование?

– Никогда не думала, что буду этим заниматься. Но попутно с лингвистикой я стала изучать проблему курдов. Нашла книгу – кстати, один из авторов наш соотечественник Махач Мамаев – «Курды СССР-России: трасса длиною в 100 лет. Документальная история». Это настоящий «архипелаг ГУЛАГ» курдского народа. 

– Она содержит информацию о курдах в Дагестане?

– В том-то и дело, что авторы, даже имея доступ к документам НКВД, ничего не нашли. До 2004 года о курдской общине на территории Дагестана не было сведений даже в материалах, помеченных когда-то грифом «совершенно секретно». Они появляются только в документах за 2004 год: говорится в общей сложности о 180-250 тысячах курдов в России, из них на территории Дагестана около 1000. Почему об их существовании на территории республики замалчивали столько времени – загадка. У адыгов есть книга «Курды Адыгеи». Надеюсь, что когда-нибудь книга вроде «Курды Дагестана» появится и у нас. Курдская проблема – общемировая. Для нашей республики это только плюс. Мы покажем, что мы не безразличны к судьбам других народов. Что наши ученые изучают вопрос сохранения этнической идентичности курдов в многонациональном Дагестане и как дагестанцы относятся к ним. На мой взгляд, это не только вопрос просвещения, но где-то и политический вопрос. Удастся ли продолжить эту тему, найдет ли она поддержку, посмотрим. Работа в этом направлении только начинается. Но на все это нужно финансирование. 

– Чем культура дагестанских курдов отличается от традиций, скажем, соседних народов Юждага? Что-то бросилось в глаза?

– Я долго не могла понять, почему у жителей Верхнего Джалгана такие грустные песни. Одна колыбельная песня, которую я записала, больше напоминала плач: только смертельно раненная женщина может петь ее своему ребенку. В ней говорится о тяжелой жизни, о человеческой крови, о боге и надеж­де на долгую жизнь. Думаю, эти песни – результат трагической истории этого народа. Не зря лингвисты их собирают – чтобы увидеть не только узкоязыковые особенности, но и культуру народа в большом контексте. 

– Каждое лето я слышу как минимум о двух-трех лингвистических экспедициях, приезжающих в Дагестан. Что они исследуют?

– Приезжают не только российские, но и французские, немецкие лингвисты. Им интересен рутульский, годоберинский, гунзибский, генухский языки. Большой интерес к группе даргинских языков – например, цудахарскому, кубачинскому. Ведь если раньше даргинский считался одним языком с несколькими диалектами, то теперь они изучаются как самостоятельные языки даргинской группы. Их насчитывают до 10. 

– Встречаетесь ли вы с ними? Участвуете ли в поездках?

– Экспедиции они проводят сами. Не всегда удается даже встретиться. Часто мы узнаем об их посещениях уже задним числом, из опубликованных диссертаций. Есть сотни грантов, которые поддерживают подобные исследования, доходящие до 10-20 миллионов рублей. На эти деньги они могут выезжать целыми группами. Мы только рады такому интересу коллег и тому, что они могут сделать то, чего мы не можем. К сожалению, дагестанские ученые не всегда получают такую поддержку. Так что ирония заключается в том, что много исследователей из Москвы, Санкт-Петербурга приезжают сюда, исследуют дагестанские языки, защищают по ним диссертации. А мы не имеем такой возможности из-за недостатка финансирования. Нашим сотрудникам приходится выезжать за свой счет. 

– Что их больше всего интересует?

– Разумеется, интерес сосредоточен не на крупных языках, а на бесписьменных. Их нужно зафиксировать, создать базу памятников языков Дагестана. Например, создаются работы по бежтинскому, андийскому языкам. В последнее время интерес привлекли хваршинский язык, его интересные диалекты. 

– Много ли «белых пятен» на языковой карте Дагестана?

– Прежде всего это дагестанские языки на приграничных с Азербайджаном территориях. Там умирают языки, и они совершенно не исследованы. Например, крызский язык. (В 2012 году компания Google запустила проект «Endangered Languages» (языки под угрозой исчезновения), в котором крызский язык был охарактеризован как язык, близкий к исчезновению, а число его носителей было оценено в 5-8 тыс. чел. – Прим. автора). Если хиналугским, будухским языками занимались ученые нашего института, то по крызскому у нас ничего нет. К счастью, его исследованием занялся французский профессор-лингвист Жиль Отье. Как ему удалось попасть в Крыз – для нас загадка. Для наших ученых приграничные зоны практически недоступны. 

– Известный советский и российский лингвист Александр Кибрик постоянно выезжал в Дагестан. Выпустил солидные труды по грамматике дагестанских языков. Кто-то из его учеников продолжает его работу?

– Он собрал большой материал. Регулярно проводил экспедиции в Дагестане, даже в 90-е годы, когда по результатам его исследований были опубликованы коллективные грамматики годоберинского, цахурского и багвалинского языков. Его ученики выезжали в Дагестан, несколько раз здесь была его ученица лингвист Нина Сумбатова, исследовавшая группу даргинских языков. Но и после Кибрика представители московской и ленинградской лингвистических школ открыли много языков. В Дагестане много неисследованного. И нас еще ждут удивительные открытия.