«Честь имею!»

Жена Гаджи Абашилова, Хади­жат (отрывок из статьи «Памяти Гаджи Абашилова», №49 от 31.12.2015 г. «МД»):

– Я была самой счастливой женщиной на земле. Благодарна судьбе за то, что в жизни встретила Гаджи. За то, что 31 год были очень счастливы вместе. За то, что он отец моих детей. За то, что у моих внучек Рукият и Хадижат был такой любящий дедушка. Благодаря Гаджи все в нашей жизни было удивительно красивым. Мы хорошо понимали друг друга, были единомышленниками. Я всегда говорила: мой муж идеальный, надежный человек. И это правда.

Да, Гаджи был прекрасным семьянином, отличным сыном для своих родителей. Он очень любил свою мать, и ее имя Рукият дал первой нашей внучке. С отцом у него были особые дружеские отношения: Гаджи всегда всем с ним делился. Иногда мне казалось, что это два брата, они очень понимали друг друга. Такие же отношения Гаджи строил и со своими сыновьями – Шамилем и Мурадом. К ним он был в меру строг, требователен и добр. Удивительно доверительные отношения были у него и с нашей дочерью Эльмирой: оба веселые, жизнерадостные (на снимке).

31 год совместной жизни пролетел быстро, как один миг. Я боялась, что когда-то все это закончится. Помню, однажды задала вопрос Гаджи: «А что, если когда-нибудь наше счастье…». Дальше договорить не смогла, но он все понял и, чуть улыбнувшись, продолжил: «Ну что ты, Хадижат, мы с тобой будем жить долго. Я умру в 81 год, а ты все сделаешь и через год тоже придешь». На смерть, говорил он, надо смотреть как на неизбежное. Это как из одной комнаты в другую перейти. Другой вопрос – с каким богатством ты сделаешь это? Нужно делать людям добро, помогать им всегда, не завидовать, жить честно, правдиво, достойно. Так спокойно о смерти мог говорить только Гаджи.

Сын Шамиль:

– Для меня папа всегда останется человеком непоколебимой воли, справедливым, честным, который никогда не боялся говорить и писать то, о чем думает. Он знал, что это грозит его жизни, но это его не пугало. Я часто был свидетелем того, как ему угрожали по телефону, мы ведь долгое время вместе работали, но это никогда не сказывалось на его взглядах, его делах, он не сворачивал с выбранного пути. Однажды мама спросила папу:

«Гаджи, почему, если журналисты – 4-я власть, у тебя нет охраны?», а отец, недолго думая, ответил: «Хадижат, я свободный, независимый человек. Никому ничего не должен и ничем не обязан. Я могу с поднятой головой ходить по городу».

Со мной и братом папа никогда не сюсюкал. Был строг, требователен. Каждый урок, каждая тетрадка проверялись с особой тщательностью. Можно сказать, многое из того, что мы знаем сегодня, – это благодаря нашему отцу, который и сам всю жизнь читал и писал, и от нас того же требовал. Сегодня мне очень его не хватает. Часто, приходя в «Молодежь Дагестана», где мы с отцом вместе долгое время работали, ловлю себя на мысли, что вот я сейчас зайду в его кабинет, он посмотрит на меня, мы обменяемся какой-нибудь шуткой,  поедем по делам. Но, увы, приходится возвращаться в реальность…

Абаш Абашилов – брат Гаджи Абашилова:

 – Гаджи всегда, с ранних лет, выделялся среди сверстников своим не по-детски развитым интересом к учебе, любовью к книгам, к жизни, стремлением по-взрослому наблюдать и анализировать действительность.  Это отмечали все, кто знал его тогда. Но для меня как брата было важно другое – я всегда знал, что рядом со мной, кроме, конечно, родителей, есть еще человек, который всегда поддержит, наставит. Бывало, я от него и получал по-серьезному. Помню, как-то, когда я еще жил в Шамхале, был холостой, брату кто-то из знакомых сказал, что, мол, непристойно я начал вести себя. На следующий же день незамедлительно он и еще один наш брат забирают меня в срочном порядке с работы домой. Я в недоумении. Приехали. Подумал, что-то случилось в семье, надо это в узком кругу обсудить. Но тут начался, как говорится, допрос с пристрастием по поводу слухов обо мне. Я отвечаю, что не было ничего такого. Но мне влетает подзатыльник. Потом он снова меня спрашивает. Я не могу собраться с мыслями, говорю что-то невнятное, а это  еще больше вывело его из себя, и снова мне достается, что я аж в сторону отлетел. Затем он собрался и ушел. А я, так до конца и не поняв, за что собственно получил, остался обиженный один. Вскоре я разобрался, откуда растут ноги у этих досужих разговоров, собрался и пошел к брату. Мы сели, все обсудили, он меня выслушал, понял, что я прав, пожал мне руку. Сегодня я это вспоминаю и благодарю Гаджи за небезразличие. Да, он, может, сразу во всем до конца  и не разобрался, да, я получил незаслуженно, но зато я понял тогда, что в случае чего брат рядом и не даст чему-то плохому быть вокруг меня, не даст оступиться.

Всю жизнь я стараюсь равняться на него. Он был принципиальным человеком с четкой жизненной позицией, порой категоричным в каких-то вопросах, но, самое главное, человеком, которому было чуждо лицемерие. Он был хозяином своего слова. И это не только мое мнение. Все, кто приходит к нам в редакцию «Молодежи Дагестана», и по сей день в один голос утверждают это. Причем говорят так не только его друзья, единомышленники, но и те, кто, так сказать, был с ним по разные стороны баррикад. Часто я слышу от них: «Да, мы были с ним разных взглядов, спорили, но  что можно утверждать однозначно – он всегда был достойным соперником. Большая честь, что довелось знать такого настоящего мужчину».

Сегодня его нет. Мне и моим  близким до сих пор трудно смириться с этим: кто-то – не Всевышний, а человек решил, что Гаджи больше не жить. И этот кто-то все еще  не найден. Прошло уже восемь лет. Следствие зашло в тупик. Целенаправленно это сделано или есть какие-то объективные, субъективные факторы, нельзя однозначно утверждать, но факт налицо – восемь лет убийцы Гаджи живут безнаказанно. Увы, это так.

Коллега Марат Гаджиев:

 – Его позитив всегда передавался в коллектив, в котором он как руководитель сумел создать такую атмосферу, где каждый чувствовал себя частью одной дружной семьи. Мы не были подчиненными. С Гаджи Ахмедовичем мы так себя не чувствовали. Мы многому у него учились как у журналиста, мудрого человека. Сегодня его очень не хватает. И это все чувствуют. Несмотря на то, что прошло столько времени, нельзя сказать, что рана до конца зажила – все коллеги скучают по тем временам, когда Гаджи Ахмедович, идя по коридору, открыто улыбаясь и радуясь новому дню, здоровается со всеми, спрашивает о здоровье, дает добрые наставления… В наших воспоминаниях он навсегда останется таким.