Дагестанский Райкин

Садык Магомедов был популярен среди театральных зрителей Дагестана, на него ходили и те, кто не знал лакского языка. А в лакских селах всегда ждали его. Когда театр приезжал в аул, первый вопрос был о том, приехал ли Садык. Он везде был своим, быстро сходился с людьми. Знал, что спрашивать, о чем рассказывать, присматривался к людям, прислушивался к разговорам, быстро схватывал те или иные присущие отдельным людям штрихи, жесты, интонации. Легкий, подвижный, стройный, если не сказать, изящный, Садык долго играл моложавых героев. И старики в его исполнении были с молодым задором, спортивного телосложения, с легкой улыбкой и ироничным взглядом.

Далеко не лучшим образом сложилась его судьба. Рано лишившись родителей, он воспитывался в Кумухском детском доме. Юношей попал в Лакский театр, и первый успех пришел к нему в роли Вани Солнцева из пьесы В.Катаева «Сын полка». Школой актерского мастерства молодого артиста были уроки ведущих артистов театра, лучшие советские фильмы, на которые он бегал в Кумухе в свободное время.

Влюбленный в театр юноша впитывал в себя все краски и оттенки актерской игры, креп от роли к роли. Театр сформировал его как личность, воспитал и вырастил яркого мастера сцены. И каждая последующая роль становилась ступенью к совершенству, которому, конечно, нет предела. Более 100 ролей самых разных жанров, героев разных эпох и судеб красноречиво говорили об актерских возможностях Садыка Магомедовича. Смекалистый, пронырливый и ироничный живчик Скапен («Проделки Скапена» Ж.-Б. Мольера), и точно такой, как характеризовал своего героя сам Н.В. Гоголь, «тряпочка, фитюлька», принятый провинциальными чиновниками за ревизора (Хлестаков в «Ревизоре» Н.В. Гоголя). Легкомысленный, худой и невзрачный, он поначалу и сам удивлен, что его принимают за важную «птицу», а затем, увлекшись игрой, входит в роль и с наслаждением играет ее до конца. С середины 60-х годов и до конца своей жизни он выходил на сцену и в образе восточного мудреца и простолюдина Моллы Насретдина из комедии М. Курбанова, ставшей национальной классикой Дагестана.

С. Магомедов выделял в своем герое его детскую непосредственность, задиристость шута и философскую глубину мысли.

Нередко артист создавал образы современников – Османа в инсценировке по книге «Куркли смеется» М. Бутаева, про которого внук курклинца Османа с восхищением говорил: «Ну точно мой дедушка – как говорит, ходит, общается с людьми. Только мой дедушка не играл на бубне». Или народный поэт Дагестана Абуталиб Гафуров, который в спектакле «Абуталиб рассказывает» по книге «Мой Дагестан» Р. Гамзатова узнаваем и портретной схожестью, и складом характера, и размеренной речью, ироничным взглядом, и живым, заинтересованным участием в чужих бедах и радостях. Здесь артист, которому были присущи изобилие красок и сочный комизм, предельно сдержан и скуп на внешние эффекты, раскрывая новые оттенки своей актерской палитры. В этом проявились глубокое уважение к личности поэта, бережное отношение к материалу роли, строгий самоконтроль и чувство меры в подборе средств сценической выразительности.

Все образы С. Магомедова – и положительные, и отрицательные – убедительны, достоверны и неоднозначны. Многоликий хвастун, тунеядец и лицемер Лабазан, угождая Осману, переходит все дозволенные рамки приличия в «Горянке»

Р. Гамзатова, трагикомический Филиберт в «Забавном случае» К. Гольдони, скупой до уродства, жестокий до изуверства и богохульствующий до святотатства Гаджи-Рауф в драме М. Назарова «Рука друга». А рядом глубоко драматический образ Кутая в пьесе «Гарун Саидов» Б. Рамазанова, трагическая фигура старика из драмы С. Касумова «Черный день» и многочисленные герои интермедий, обращенные в зрительный зал с сатирическим, лирическим или дидактическим посылом. Он и тамада на традиционном национальном театрализованном празднике «Интнил хьхьу» («Навруз»), ведущий праздничных концертов, поэтических вечеров и юбилейных торжеств. А в повседневной жизни и длительных гастролях он без предисловий брал на себя роль брата и друга старших, отца и опекуна младших.

И все же главную свою роль Садык Магомедов сыграл в комическом и сатирическом репертуаре. Наверное, неспроста в последний свой выход на сцену родного театра, ставшего его колыбелью и родным домом, он сыграл Мешеди Ибада в одноименной музыкальной комедии У. Гаджибекова. Она стала его лебединой песней. Не случайно московские критики на обсуждении спектаклей дагестанских театров Садыка Магомедова назвали дагестанским Райкиным.