Здрасте, учитэлница!

Это рассказ о русской учительнице в Дагестане. О том, как старательно советская власть пыталась обучить сельских детей грамоте. И это в прошлом веке, когда мало кто из взрослых людей умел изъясняться на русском. Отказаться было невозможно, говорят, что за отказ могли и наказать. Совсем молоденькие они приезжали в аулы, где не было электричества, где приходилось корпеть над книжками при свете керосиновых ламп, за километры ходить с кувшинами за водой, наравне с горскими женщинами собирать для растопки сакли кизяк.

Годами они завоевывали уважение у людей чуждой им культуры и нравов. Многие так и остались у нас жить. У них сложились семьи, подрастают правнуки. О них помнят: пишут книги, посвящают стихи, устанавливают памятники.

— У тебя сколько времени на меня? – суетится Людмила Магомедова.

— Столько, сколько вам понадобится, — отвечаю.

— Как хорошо. А то я буду много говорить. Наверное, каждый из нас чувствует, будто памятник учительнице на Редукторном поселке установлен в ее честь, — предполагает Людмила Ефимовна. — От отца, кроме имени, ничего не осталось. Он без вести пропавший на войне солдат. Маму – Клавдию Ильинишну – ветеринарного врача, часто перенаправляли из одного региона в другой, из села в село.

Маленькой Людке с сестрой Валькой у бабушки Прасковьи Артамоновны в ставропольской деревушке жилось хорошо и по-детски счастливо. В час отдыха, во время вечернего компота, слагался устный семейный устав, о писателях и поэтах рассказывала, как будто лично зналась с литературными светилами. А если что не по ней, схватив полотенце, в сердцах заявляла: «Удушусь, нечистая сила! И всё тут!»  

— Мама моя родилась в Дагестане. Потом переехала в Ставропольский край. И если есть во мне что-то светлое, доброе — так это от нее. Она никогда не делила людей на национальности, конфессии, статусы. Бабуля твердила, что Бог один на всех, и искать его надо в сердце. Дружно жили. Ты можешь представить, чтобы сейчас кто-нибудь готовил обеды на три семьи, причем чужие? А вот такое было время. Бедное и богатое. Соседи между собой дежурство назначали, кто в какой день кашеварить будет.

В военные годы в их доме поселились «плохие дяденьки».  Село оккупировали немцы. Пятилетняя Люда, плохо понимавшая, что на самом деле происходит, не знала, что к чужим дядям подходить нельзя. Как-то угостилась их печеньем, за что несколько часов кряду простояла в углу. — Дома меня еще долго обзывали предательницей. Даже в сторону мою не смотрели. А еще был случай. Бабуля приготовила пышки, завернула и спрятала под подушку. Приходит немец с гранатой на поясе, автоматом за плечом. Кричит: «Бябка, мясло, маляко, хлэб давай!» А бабуля ему: «Пошел отсюда, нечистая сила! Нет у меня ничего для тебя! Окаянный!» А он как возьмется за гранату! Мама прибежала, в лицо ему пихнула пышки, а мы так и легли спать голодные. Маму потом в тюрьму посадили на восемь лет за то, что остались жить при немцах. А куда нам было идти? Фашизм воевал против нас огнем и голодом. Но ушел ни с чем! Голодные и мертвые, все равно оставались людьми, назло им.

В Махачкалу Людмила приехала с дядей Григорием в 1944 году. Потом были школа, институты и выход в люди.

— Пятигорский филологический институт окончила с красным дипломом. На выбор предложили любой регион Кавказа. Ну, конечно, мне хотелось быть поближе к русским. Подумала, подумала и решила: пусть это будет знакомый Дагестан! В Министерстве просвещения сказали: едешь в Ботлих. Я, значит, сразу в позу, ножкой топ. Отправили на остров Чечень.

 Говорю, что тоже была на странном острове. Расстроилась, узнав о сегодняшнем состоянии дел. Смотрим свежие фото из той самой школы, где она когда-то учительствовала. – В мою бытность совсем новая была. Проработала там недолго, перевели в Кумторкалинский район. Вот иду я по селу, пыхчу, чертыхаюсь, качу тележку с книжками, хоть бы кто помощь предложил! Куда там! Белим, значит, мы стены. И кто-то из учителей забегает в класс с новостью, мол, новый учитель биологии приехал. Спрашиваю: «Красивый?» Отвечает: «Нет. Старик». Потом вот за того самого «старика» я и вышла замуж. От такой новости дома точно бомба разорвалась. Ему со своими еще сложней пришлось. Я то и уехала после школы в Ставрополь, лишь бы за национала замуж не выходить. Только бы в горах не жить.  Вон как вышло. И ни разу не сожалела. Письма мне писал только на немецком. Они сохранились, а моего Пахрудина уже нет, — печалится учительница. Их судьбы сплелись настолько тесно, что хочется воскликнуть: полно вам, так бывает только в романтических киношках! Но жизнь в очередной раз подтвердила: в склепах прячутся не только скелеты, но и сюжеты, не снившиеся даже Жорж Санд.

Мама всегда повторяла ей одну фразу: «Деточка, никогда не следи за мужем.  Оставь в покое то, чего ты не знаешь. Не порть жизнь ни себе, ни ему».  Материнский завет спустя годы увезла высоко в с. Сиух Хунзахсого района, пронесла через всю жизнь и передала своим ученицам, дочерям и внучкам. Возможно, поэтому и обрела то самое женское счастье, за которым бегут миллионы женщин. А оказывается все так просто:  не лезь!

Счастливый роман с горами завязался не сразу.

— Спасло сердечное отношение его родителей. Я старалась быть им дочерью, они называли меня ангелом, – говорит женщина.

Она упрямо учила детей всему, что знала. Браться приходилось чуть ли не за все уроки. Людмила Ефимовна  просвещала детей в английском языке, они ее в аварском. Потихоньку пришли к общему русскому. И мечтать вместе о необыкновенных приключениях по свету стало проще. Что очень помогало в трудные дни, а так как дней таких было предостаточно, дети всё более ухищрялись в мечтаниях. Заговорилась до того, что родительские собрания начала вести на аварском. И сейчас в беседе проскакивают словечки на чужом-родном языке.

Недавно учительница отпраздновала юбилей. Волнительный был день, и море цветов в нем. Приехали все родные, и нынешний директор с учителями той самой школы, глава администрации района отправил письмо. Еще она сумела сохранить традицию, свойственную только рожденным в СССР, – устраивать раз в год встречу одноклассников.

 — У меня есть подруга детства Нина Ивановна. Всю жизнь мы вместе. Она моя отдушина. Все равно, что сестра родная, надо бы вас познакомить, — говорит она и обещает пригласить на следующие посиделки одноклассников. Так что продолжение следует…