Оскользающийся смысл. Обрастая «паразитами», русский язык теряет уникальность

Симптомы известны: речевой поток заполняют слова-пустышки, которые не несут смысла, но отнимают пространство; исконные русские аналоги вытесняются иноязычными новообразованиями; вместо точных формулировок мы всё чаще слышим механическое повторение одних и тех же штампов.

Речь идёт не о модных словечках, которые приходят и уходят. Речь о системном процессе – о том, как наша повседневная коммуникация обрастает чужеродными включениями, избавиться от которых, похоже, уже не получится. Фраза «чтобы вы понимали» стала поистине народной, прилепившись к речи телеведущих, политиков и обычных людей с той же цепкостью, с какой когда-то держалось горбачёвское «ну, вы меня понимаете». А все эти «локации» и «кейсы» прижились настолько плотно, что, видимо, вскоре будут зафиксированы в нормативных словарях.

Однако списывать происходящее исключительно на англицизмы или на желание говорить «красиво и коротко» было бы неверно. Корни явления глубже, а последствия – серьёзнее, чем принято думать.

От Горбачёва до наших дней

Отдельного разговора заслуживают фразы-паразиты – целые синтаксические конструкции, вклинивающиеся в речь и лишённые самостоятельного значения. Флагман этого процесса сегодня – выражение «чтобы вы понимали» (в просторечном варианте «чтоб ты понимал»). Оно возникает на стыке предложений, не вносит никакой смысловой нагрузки и при этом выполняет вполне определённую психологическую функцию.

«Произносящий ее человек приподнимает себя над собеседником, становится в позицию поучающего через такое выражение-паразит», – пишут на форумах, обсуждая этот феномен. Действительно, «чтобы вы понимали» не информирует, не уточняет, не аргументирует – оно маркирует иерархию. Говорящий как бы подчеркивает: «То, что я сейчас скажу, тебе, возможно, недоступно, но я милостиво допускаю тебя до этого знания». Подобно тому, как «ну, вы меня понимаете» в устах Михаила Горбачёва превратилось в политический бренд и одновременно в свидетельство стилистической небрежности, сегодняшняя экспансия «чтобы вы понимали» сигнализирует о более глубоких процессах.

Нашествие «кейсов» и «локаций»

Особый пласт – заимствования, которые вытесняют исконно русские слова без видимой необходимости. Возьмём «локацию». У этого слова есть точные и ёмкие русские аналоги: «место», «расположение», «точка». Более того, изначальное значение «локации» в русском языке было сугубо специальным – определение положения в пространстве объекта по испускаемым или отражаемым им сигналам (как в радиолокации). Но сегодня «локация» используется повсеместно: в рекламе недвижимости («удачная локация»), в туристических блогах («топ-5 локаций для фото»), в бытовой речи («в этой локации нет кофеен»). Смысл не меняется. Меняется слово, причём в сторону усложнения и отдаления от живого языка.

С «кейсом» – та же история. Изначально слово проникло в русский язык от дипломатов, которые использовали его в значении «портфель с жестким прямоугольным каркасом». Затем, уже из бизнес-лексики, пришло второе заимствование – конкретный случай, бизнес-задача. И сегодня «кейс» употребляется там, где прекрасно работают слова «пример», «случай», «задача», «ситуация». Причём, как справедливо отмечают эксперты, в офисной среде это слово приобрело почти магический статус: человек, щеголяющий «кейсами», выглядит более компетентным.

Оправдания, которые не работают

В защиту языковых заимствований обычно приводятся два аргумента: «так короче» и «так точнее». Ни тот, ни другой применительно к большинству обсуждаемых слов не выдерживает критики.

«Локация» длиннее «места» на два слога. «Кейс» практически равен по длине «случаю». «Чтобы вы понимали» – это три слова вместо паузы или одного «понимаете». Никакой экономии здесь нет. Есть стилистическая перегрузка.

Что касается точности: слово «локация» в бытовом употреблении ничуть не точнее, чем «место». Оно просто другое, непривычное, и потому кажется более «интеллектуальным» – классический эффект иностранного слова, которое по умолчанию воспринимается как более престижное. Именно об этом говорила советник президента Елена Ямпольская, назвавшая англицизмы «быстротечным сленгом», который не следует закреплять нормативно на академическом уровне.

Чистота – не пуризм

Что делать? Запрещать? Филолог Василий Супрун напоминает, что языку нельзя приказать: «Он развивается по своим законам, которые не всегда понятны и доступны его носителям». Запреты и указы, по его мнению, вряд ли дадут ощутимые результаты в долгой перспективе. Вспомним опыт, когда английские футбольные термины заменили русскими («нападающий», «защитник», «вратарь»). Но потом голкиперы, хавбеки и оффсайты вернулись обратно. Язык не слушается министерств и комитетов.

Но отказ от запретов не означает капитуляции перед речевой небрежностью. Ответственность за язык лежит на каждом из нас – на том, как мы говорим, что считаем допустимым, что копируем у других.

Слова-паразиты, фразы-паразиты, неоправданные заимствования – это не катастрофа, но постоянная угроза. Угроза не языку как абстрактной системе, а конкретному качеству нашей коммуникации, нашей способности быть услышанными и понятыми. Язык, засорённый пустыми оборотами и чужими словами, перестаёт быть инструментом мысли.