Купить газету
Выборы депутатов парламента Дагестана восьмого созыва пройдут 20 сентября 2026 года
41
Их двое – он и она, так и не сумевшие построить свое счастье. А вот актеры, сыгравшие историю Леонида Зорина, свою любовь нашли: Екатерина и Дмитрий Якуповы (на снимке), молодая семейная пара, идут вместе по жизни и в творчестве. Жаль только, что в Дагестане поработали они недолго. По семейным обстоятельствам ребятам пришлось уйти из Русского театра. Но мы встретились перед их отъездом, чтобы поговорить о том, как строить актерскую карьеру и легко ли быть актером-кочевником.
Сначала немного фактов из биографии артистов.
Дмитрий родом из Питера, окончил Санкт-Петербургский гуманитарный университет профсоюзов в 2015 году. Еще студентом получал интереснейшие предложения от крупных театров – Малого драматического театра, театра им. Комиссаржевской, Балтийского дома. Но в планах была Москва. Работал в антрепризах, затем в театре в Калуге и даже открыл собственный детский театр в Краснодаре. А в 2020-м свершилось главное событие в жизни Дмитрия – его пригласили работать в Великие Луки, где он и познакомился со своей будущей женой Екатериной, актрисой театра.
Она из Липецка, актерское образование получила в Воронежской академии искусств.
Так счастливый союз молодых актеров стал основой успешного творческого тандема.
Общаясь с ними, понимаешь: здесь взаимопонимание, поддержка и то, что называют «смотреть в одном направлении».
Первая совместная работа Якуповых – та самая «Варшавская мелодия», которая всколыхнула махачкалинских театралов. Спектакль родился в период пандемии в Великих Луках, но на сцену к зрителям вышел только в Махачкале, через долгих пять лет.
И это, как считают наши герои, пожалуй, главное, что дала республика молодой актерской семье, – возможность реализовать свои постановки, довести задуманное и сделанное до логического конца. О том, как работалось в Махачкале, вопросы впереди, а пока спрашиваю, как они попали в Дагестан.
– Еще в 2019 году, – рассказывает Екатерина, – на фестивале «Артмиграция» познакомилась с актрисой Кумыкского театра, которая и показала наши работы Скандарбеку Тулпарову, в то время худруку Русского театра. Скандарбек Даниялович нас пригласил, и мы согласились, выбрав Дагестан из нескольких других предложений. Так вышло, что в скором времени он покинул Русский театр, и нам не удалось с ним поработать в полную силу. Но всё же за год и 7 месяцев нашего пребывания в Русском театре успели сыграть главные роли в спектакле «Время надежды», одни из главных – в постановке «Мюнхгаузен. Дополнение» и эпизодические в нескольких спектаклях, в основном детских.
– Жаль, что у вас было так мало времени, чтобы раскрыться. Все-таки актеры с большим послужным списком, опытом работы с известными в профессиональной среде режиссерами. Ваш репертуарный лист включает самые разные по жанру спектакли.
– Поэтому, – продолжает актриса, – и появились спектакли «Бродский…Я… Вы», «Кто я? Что я?» по стихам Есенина. Мы сами себя заняли. Всегда предлагали себя, мы не привыкли сидеть и ждать, упадёт ли на нас сегодня роль или нет. Наша школа такая, в нас вбивали это качество. Но выход к зрителю – это уже заслуга и помощь руководства театров. С огромной благодарностью мы обращаемся к директору Русского театра Тимуру Магомедову, который выпустил в свет «Варшавскую мелодию», и дирекции Театра поэзии – на его сцене прошли показы двух наших работ.
– Вы говорите «ваша школа». А как вам видится театр Дагестана?
– Тут нужен определённый репертуар, – уверена Екатерина. – Любому приглашенному режиссеру надо понимать специфику зрителя. Есть ограничения, связанные с кавказскими установками, касающиеся одежды актеров, сценического движения. Появляются рамки: иногда приходится уходить от оригинальных текстов, как было у нас с Есениным, например.
– Ну, не всё же было сложно, наверное?
– Конечно, нет, – вступает Дмитрий. – Работа в Дагестане научила меня терпению. Я вспыльчив по натуре, иногда доходило чуть ли не до драк с режиссерами, однако с возрастом стал психически покрепче. И Дагестан закалил (смеется). Главное, как мы говорили, здесь нам дали возможность воплотить в жизнь свои идеи, работать не в стол, открыли путь к зрителю. А это редко в каком театре возможно. А еще мы встретили в республике прекрасных людей, у нас появились настоящие друзья.
– Вы едете в другой театр?
– Нет, что вы, – отвечает Екатерина. – У нас есть предложения, но мы бы никогда не ушли в середине сезона, есть театральная этика, которой мы свято придерживаемся. Просто так сложились обстоятельства.
– Такие частые переезды из одного театра в другой идут на пользу актеру?
– В Махачкалу мы приехали из Московского областного театра драмы и комедии в подмосковном Ногинске, – поясняет Дмитрий. – Ушли оттуда, когда стала давить атмосфера. Если из лексикона, из нашей деятельности и наших установок исчезает понятие «искусство» и его заменяют кумовство, деньги, выгода, то это не творчество. Мой мастер актер Малого драматического театра Михаил Самочко мне всегда говорил: для актера самое главное – найти своего режиссера. Раньше я не понимал его слова. Теперь знаю: это когда актер и режиссер смотрят на театр одинаково. Я сам не могу позволить себе лгать, но и терпеть ложь других для меня неприемлемо. Мы пока не нашли свой театр. Такая актерская миграция – двусторонняя история. Для накопления опыта это прекрасно. Для жизни бытовой лучше определиться сразу: найти режиссера, с которым вы смотрите в одну сторону, влюбиться в коллектив и жить спокойно, работать с удовлетворением.
– С репертуарным театром сейчас большие проблемы, – продолжает тему Екатерина. – Во главе театров становятся люди, не имеющие к ним отношения, отсюда сложности. Мы общаемся со многими друзьями-актерами из разных городов. И почти везде, к сожалению, обесценивается труд репертуарных артистов. Как бы это ни звучало на первый взгляд банально, но артисту надо жить и содержать семью. Однако плюс нашего времени в том, что быть актером можно и вне репертуарного театра. Что же касается миграции актеров, то если есть развитие в своем театре, режиссер заинтересован в профессиональном росте своих артистов, дает им разноплановые роли, то зачем куда-то ездить. Но, с другой стороны, когда ты пробуешься в разных театрах, то это даёт простор, снимает с актера какие-то рамки и, может быть, зажимы. Нельзя, чтобы актер побаивался просмотров, опасаясь отказа. Актерская психофизика как мышцы – надо всё время их тренировать. Если ты растренирован, месяцами не играешь, начинается деградация. Актер должен развиваться постоянно. И если нет условий для развития в театре, то надо всё брать в свои руки. Работать, искать, пробовать.
– У вас были разные режиссеры: и опытные, и молодые, и именитые, и начинающие. Было ли чувство, что вы лучше знаете, как построить роль?
– Изначально я сразу доверяю режиссеру на миллион процентов, – говорит Дмитрий. – Потом уже, если с чем-то не согласен, предлагаю свои варианты, но очень хитро и убедительно (улыбается). Для актера счастье, когда приходит режиссер, который чётко знает, чего он хочет. Когда есть такой режиссер, наступает актерское наслаждение: ты вечером ложишься спать и не можешь дождаться утра, чтобы пойти на репетицию.
– Главное – знать про что, – отмечает Екатерина. – Как – может быть тысяча вариантов, но если ты не знаешь про что, то зритель не поймёт, зачем он пришёл в театр. Зрители – огромная часть творческой профессии, нужен их отклик, нужен обмен энергиями.
– Мечтаете о славе?
– Ну, это ложь, если актер говорит, что равнодушен к славе, тщеславие актерское имеет место, конечно, – уверен Дмитрий. – Театр поменял мою жизнь. Я был обычным питерским пацаном, воспитанным улицей. Сцена развернула меня на 180 градусов. Сейчас я очень хочу, чтобы, увидев меня в роли, какой-нибудь гопник, похожий на меня в юношестве, что-то понял, и я таким образом смог бы изменить жизнь хотя бы одного человека. Это была бы моя победа.
– Врач лечит тело, а мы – душу, – дополняет Екатерина. – На нас, актерах, большая ответственность. Важно, с чем мы выходим к зрителю, с каким материалом. Актер должен уметь играть эпоху.
