Завод «Дагдизель»: флагман дагестанского машиностроения

История великого достоинства

Большинство промышленных объектов в 90-е годы прошлого столетия напоминало места нашествия варваров. Распроданные за бесценок, а вернее, скупленные за бесценок помещения и оборудование промышленных объединений, раздробленные под коммерческие предприятия разного рода, представляли собой жалкое зрелище. Рейдерство наступало семимильными шагами. Сопротивление «красных» директоров, как их называют с политическим оттенком, но с далеко не всегда оправданной иронией, спасло не одно предприятие.

У державной страны, фундаментом силы которой была мощная оборонная промышленность, начали стремительно атрофироваться мускулы. Россия на тот исторический период была, скорее, территорией, на которой воцарился организованный хаос, чем страной. Её незащищённость стала прозрачной и достигла анекдотического апогея, когда на Красной площади в Москве в те годы гражданин Германии Руст сделал посадку на спортивном самолете ради спортивного интереса, словно ветром перемен сдуло все границы. Точно так же немудрено было какой-нибудь американской подлодке всплыть вдруг из Москвы-реки, и уже совсем не ради спортивного интереса.

Это были одни из самых тяжёлых лет и для флагмана российской оборонной промышленности – Каспийского завода «Дагдизель».

Но наши люди, сумевшие превратить «Долину смерти» в болотистой местности, где зарождалось это предприятие, в цветущий оазис, сумели выстоять тогда, сумеют выстоять и сегодня.

У ОАО «Дагдизель» — история великого достоинства, выработанного за десятилетия, когда завод-гигант стоял на страже огромной державы, когда он остался верен своей задаче уже и в стране под гордым названием Россия.
       
Если не Каспийск,  то Какашура

Когда-то, эдак лет 12 назад, я спросила директора завода «Дагдизель» Николая Степановича Покорского при случайной встрече на каком-то республиканском мероприятии:

— Николай Степанович, только и говорят о том, как много русских выезжает насовсем и ваших заводчан тоже. Сами Вы как, не думаете?

— Если я и уеду из Каспийска, то только в Какашура, — улыбнулся Покорский. Этим неожиданным ответом он и запомнился мне: мол, если и уеду, то не из Дагестана, а – напротив! – в дагестанскую глубинку.

При другой встрече, напомнив ему этот ответ, спросила:

— А как Вы оказались в Каспийске?

— Жена моя, а тогда ещё невеста, родом из Дагестана. Я проехал много городов на Кавказе, выбирая, где остановиться — Георгиевск, Буденновск, Хасавюрт, Махачкала, потом  — Каспийск. В Каспийске, как только вышел из автобуса, сразу сказал, что останусь здесь. Почувствовал: это – моё.
      
 Человек с солью      

Николай Степанович Покорский родился накануне Великой Отечественной войны на Алтае в посёлке Малиновое озеро. Там, действительно, есть красное и очень солёное озеро, в котором невозможно утонуть. Самое яркое впечатление детства – это поездка в пионерский лагерь в 9-летнем возрасте. В те годы это было почти несбыточной мечтой, потому что лагеря только-только организовывались. И вот лес, тайга, озеро, ночёвка в палатке – всё, как в книжках про путешествия.

Николай не был пионерским или комсомольским активистом, но лидером среди мальчишек был всегда, к нему тянулись, ему доверяли. Ориентиром сызмальства был ему отец – коммунист, участник первой мировой войны, участник гражданской войны. У него всегда хранились дома и шашка, и пистолет. Герой, одним словом! А какой для сынишки герой!
Послевоенные дети, они питались в основном кукурузой, картошкой, молочными продуктами, а мечтали есть котлеты и запивать компотом. И ещё все мечтали стать летчиками.

Если высокий и статный Николай впоследствии лётчиком и не стал, но высокий полёт по жизни ему оказался по плечу. Из посёлка Малиновое озеро ушел Николай в армию. Отслужив, вернулся туда же. А в 1960 году уехал на Кавказ, чья суровая красота пленила и манила его. И вот,  избрав интуитивно Каспийск городом для проживания, Николай Покорский устроился на завод. Сначала —  слесарем. Когда накопил производственный опыт, его назначили механиком,  затем — заместителем начальника цеха, начальником цеха, начальником отдела, заместителем директора, и  в 1996 году он стал директором ОАО «Дагдизель».

В 1961 году Николай Покорский создал семью. Жили по частным квартирам. Через год дочка родилась, через три – сын. В тот год и квартиру однокомнатную дали.

Николай Степанович – человек цельный, при этом разноплановый и многосторонний. Один перечень выписываемой им прессы чего стоит! В её числе, помимо официоза и профессионального направления, — «Охота», «Пчеловодство», «Огородничество».

Тяготение к природе, к естественности проглядывается и в одежде – неброской и не отягчающей.

К охоте ещё на Алтае Николая приучил старший брат. А самостоятельно с друзьями охотиться стал уже в Дагестане, сначала на уток, потом на кабана. В охоте на животных его всегда увлекал, если можно так определить, интеллектуальный поединок со зверем – кто кого перехитрит, передумает, переиграет.

Интересно, что в те годы в республике начали проводить соревнования по стрельбам, и Николай Покорский неожиданно для себя стал чемпионом и держал первенство по Дагестану в течение трёх лет, да ещё в Сочи на соревнованиях Юга России занимал второе место. Азарт заслуженной победы – это в его характере.

Николай Степанович никогда не был «кабинетным» работником. Действие – его естественное состояние, потому и отдыхает активно.

И хотя он всегда любил море за его простор, за его неукротимую мощь и стихию, всё же горы он всегда любил больше.

В молодости он с женой на самом в те времена доступном транспорте — мотоцикле объездил почти все районы республики: и везде —  прекрасные суровые горы, горы, горы. И доброжелательные гостеприимные горцы. Да что там говорить: иногда, бывало, просто обедать во время перерыва заезжали с женой на ближайший к городу горный склон.

Жена – первый друг и образ, вокруг которого вращается бытие Николая Степановича. А вообще с людьми он легко находит общий язык, потому что язык его —  с шутками-прибаутками, с афоризмами и изречениями, со стихами и песнями – этакая ненавязчивая мудрость.

Из близких друзей особенно интересен Алибек Курабеков. Когда Покорский устроился на завод слесарем, Курабеков устроился плотником, потом Курабеков перешёл работать  слесарем. Вот они и шутят теперь: Алибек из плотника в слесари ушёл, а Николай из слесарей —  в директора. Этой дружбе уже 46 лет. Старший брат Алибека во время похорон отца на могиле им пальцы порезал и приложил друг к другу: кровными братьями объявил.

В Николае Степановиче есть эта так необходимая человеку хорошая доза романтики, очищающая и оберегающая от нередкого цинизма реальности.
— А непотопляемость Ваша, Николай Степанович, это от характера Малинового озера?

— У русских говорят «человек с изюминкой», у дагестанцев – «человек с солью».
       
Заводом управлять, что полком командовать,         … и Расул Гамзатов

— Интересно беседовать с Вами, Николай Степанович, пульс завода ощущаешь. Как Вы относитесь к журналистам?

— Не очень жалую: не увидев завода, не увидев ни одного станка, ни одного продукта, ни одного рабочего, делают некомпетентные выпады в прессе.

— А увидеть можно?

— С учётом специфики закрытого предприятия – да.

— Принимаю это заявление как приглашение.

И вот я на пороге завода. А потом – в кабинете генерального директора ОАО «Дагдизель». У него на столе среди всех атрибутов руководителя и производственных документов книга о полководце Суворове из серии «ЖЗЛ».

— Читаете?

— Перечитываю. И уже который раз…

— Импонирует его непобедимость?

— Это – тоже. Но мне дорого в нём его отношение к солдатам, его забота о них…

И я понимаю, что Николай Степанович  как руководитель предприятия с многотысячной армией рабочих и служащих, несмотря на опыт в десятки лет, ежедневно меряет своё отношение к подчинённым, особенно к рабочим, по высшей нравственной планке. Да, он, говорят, страшен в гневе, небезопасен в недовольстве, потому что иначе не может быть на предприятии с такими масштабными функциями и ответственностью перед страной. При этом в своих заботах о сотрудниках именно как отец родной: он отвечает за судьбу каждого.

Одно то, что в годы, когда жильё стало практически недоступно честному труженику, ОАО «Дагдизель» с 1996 года построило 430 квартир для своих заводчан, —  показатель удивительный. В 80 квартир люди заселились в июне этого года, через год будет сдано ещё 60 квартир. Это все ради того, чтобы специалисты не уезжали из-за бытовых проблем, чтобы сохранить кадры для предприятия.

При этом сегодня напористая плановость и верность былым традициям директора Покорского у одних вызывает недоумение, у других – восхищение.

Заводом всегда велось большое строительство жилищных, социальных и культурных объектов, которые функционируют  и сегодня. В окружении тополей и цветников на самом берегу моря отдыхают и лечатся заводчане в санатории-профилактории, который предоставляет все основные санаторные услуги. А их дети и внуки в это время отдыхают в пионерском лагере с капитальными зданиями в лесном массиве Сергокалинского района.

Центрами духовного и эстетического воспитания можно назвать беспримерный в Дагестане Дворец культуры с действующей при нём киностудией, научно-техническую библиотеку с её неоценимой ролью в решении интеллектуальных задач завода, музей истории завода «Дагдизель» с его богатой экспозицией, расположенной в 2-этажном здании (требующем, кстати, ремонта).

Гордостью заводчан является футбольная команда, многократный призёр и победитель, которая имеет возможность тренироваться и проводить матчи на прекрасном поле собственного стадиона. А когда заходит речь о заводском Дворце спорта, то для гостей она непременно сопровождается рассказом о роли народного поэта Расула Гамзатова в его создании.

Именно в то время, когда началось возведение этого спортивного комплекса, вышло правительственное постановление о временном запрете на строительство административных, культурных и спортивных сооружений, и стройку законсервировали. Никакое лоббирование в компетентных органах не помогало. Тогда пришла мысль обратиться к народному поэту Дагестана, лауреату Ленинской премии, Герою Социалистического Труда, члену Президиума Верховного Совета СССР Расулу Гамзатову, обладавшему огромным влиянием в высших кругах страны. Выслушав в своём кабинете в Махачкале представителей завода, Расул Гамзатов задумался, так как довольно часто подписывал разного рода ходатайства в адрес советских руководителей. Потом, махнув рукой, сказал своему помощнику:

— Придётся опять обращаться к Тихонову, дело серьёзное.

Письмо было написано на имя Председателя Совета Министров Н. Тихонова и отправлено в именном конверте с грифом «Расул Гамзатов». Ответ пришёл через два месяца: «Учитывая ходатайство Расула Гамзатова, разрешаю. Н. Тихонов».
             
Завод-градостроитель

Когда вспоминаешь историю этого уникального в своём роде и единственного в России специализированного предприятия по производству морского оружия – завода-гиганта, завода-защитника, завода-градостроителя, то хочется выпрямиться так, как выпрямляются перед знаменем полка. И хочется уберечь его, как оберегают знамя – символ чести.

Для гостей город Каспийск начинается с «Тамары». Так называется сооружение испытательной станции в море, построенное за несколько лет и сданное в эксплуатацию в 1939 году.

Образец строительного искусства: площадь  — 5 тысяч кв. м, наблюдательная вышка  — 39 метров, расстояние от берега —  2,7 км. В апреле 1966 года это здание за ненадобностью списано с баланса завода. Оно напоминает гигантскую птицу, плывущую по волнам с гордо поднятой головой. И стоит, как архитектурный памятник. Через этот объект обычные гости узнают о заводе «Дагдизель».

Неслучайно в 30-е годы это специализированное предприятие построили ускоренными темпами.  Руководители молодой Советской страны понимали: только наличие надёжной оборонной промышленности может сделать её независимой перед другими державами. И построили-то на пустыре в заболоченной местности, которую называли в народе «Долиной смерти».

Ценой здоровья и даже жизней «Долину смерти» превратили за несколько лет в цветущий оазис, где на территории 140 тыс. кв. метров раскинуло свои корпуса крупнейшее в стране промышленное объединение.

К началу Великой Отечественной войны завод был уже одним из крупнейших действующих предприятий на Северном Кавказе с численностью в 6 тыс. человек. За восемь лет на базе завода был воздвигнут рабочий посёлок Двигательстрой, ныне носящий прибрежное название Каспийск. В 1940 году это был благоустроенный город с современной архитектурой, с населением в 17 тыс. человек, с многочисленными предприятиями обслуживания, хорошо развитым коммунальным хозяйством и собственной энергетической базой, с широкой сетью учебных заведений, учреждений культуры и быта.

— это слова из песни о таких же рабочих, какие были на заводе «Дагдизель» в годы войны, когда дни и ночи в цехах не смолкал гул станков. И только детские голоса перекрывали этот грохот. Это были младшие братья и сёстры тех, кто ушёл на фронт. И пожилые матери и отцы. Специалисты всех направлений ночевали в цехах и отделах.

В самом начале войны дополнительно к производству основной продукции завод в короткий срок освоил продукции эвакуированных на его территорию предприятий. В августе 1942 года, когда война полыхала уже в районе Грозного и Майкопа и существовала прямая угроза проникновения немцев на территорию Дагестана к Каспийскому морю, по решению ГКО завод приступил к эвакуации в Казахстан, Первоуральск и Петропавловск. Вплоть до середины 1944 года завод занимался выполнением фронтовых заказов для сухопутных войск.

Началась реэвакуация, и этот год называли вторым рождением завода, несмотря на острую нехватку рабочих и специалистов. Уже в феврале была изготовлена первая партия боевого оружия для нашего Военно-Морского Флота.

«Дагдизель» — градообразующий завод. Уже одно это определяет масштабы строительных работ, выполненных и выполняемых заводскими и подрядными строительными организациями. Эти же масштабы объясняют и наличие у завода своего отдела капитального строительства и своего специализированного цеха.
           
Поэзия труда

После войны, ещё не располагая ни достаточной производственной базой, ни квалифицированными кадрами, завод взялся за формирование дизельного производства. Важной вехой в подготовке инженерных кадров стало открытие в 1960 году Каспийского филиала Ленинградского кораблестроительного института на базе завода. Этот филиал функционировал до 1972 года.

Вместе с заводом рос и благоустраивался город Каспийск – город рабочей молодёжи, студентов и школьников. Город заводчан, которые приходили в цеха юношами и уходили оттуда только пенсионерами. Вот так выразил свои чувства и чувства всех, кто с любовью отдал жизнь заводу, уходя на заслуженный отдых, инженер Н. И. Прокофьев:

…Я отдал всё тебе, что мог –
 Любовь и молодость,
и зрелость.
 Ты счастье мне найти помог
 И место в жизни, как
хотелось.
     
  Прощай, завод – певец
труда,
  Рабочей доблести и славы.
  Гори, гори твоя звезда,
  Орденоносец величавый!
     
 В этих незатейливо простых, искренних строчках не столько поэзия стиха, сколько поэзия труда и души труженика.

 Развал военно-промышленного комплекса страны

С 70-х годов завод обеспечивал все виды носителей противолодочного оружия своими торпедами. Совершенствуясь от поколения к поколению, они достигли способности гарантированного попадания на любых глубинах и скоростях хода подводной лодки. В 80-е годы ХХ века были одним из самых благополучных периодов в жизни завода, когда он удостаивался самых высоких государственных наград.

После перестройки произошёл развал военно-промышленного комплекса страны, до минимума свелись закупки вооружения для армии и флота. Все эти «реформы» больно отразились на предприятии, что, прежде всего, выразилось в потере значительной части специалистов.

Начиная с 90-х годов, из-за сокращения финансирования объём опытно-исследовательских работ по дизелям на заводе заметно снижается, а затем в условиях рынка эти работы и вовсе прекратились. Трудно объяснить, чем руководствовался премьер-министр России Е. Гайдар, когда своей телеграммой известил завод о решении Правительства полностью отказаться от закупки морского оружия. Это вызвало бурю возмущения  на заводе, в республике, у военных моряков.   И лишь после отставки Е. Гайдара заводу частично восстановили спецзаказ.

С 1995 года завод был акционирован. С 1996 года генеральным директором на место ушедшего в отставку по состоянию здоровья С. Шаумцияна стал Н. Покорский, который проработал на этом заводе десятки лет, начав со слесаря. В тот год на заводе было 13 малых предприятий, которые порождали хаос в системе производства. Н. Покорский их все ликвидировал и снова сплотил коллектив. Воцарились мир и дружба,   никаких споров и скандалов, никаких забастовок, никаких разногласий между администрацией и коллективом.

И сегодня все это сохранилось, и сегодня коллектив руководству завода доверяет.
     
Монолог директора Н. Покорского на разрезе двух эпох

Так же, как и у всех предприятий и их сотрудников, мою трудовую деятельность на заводе можно разделить на две эпохи: до 1990 года и после.

До 90-го года на заводе работало около 11 тысяч человек, делали в основном оборонные заказы, 3-4% годового объема была гражданская продукция, обязательная для всех оборонных предприятий. Мы выпускали несколько видов замков. Работали в две, а то и в три смены. Но после 90-х годов оборонные объемы госзаказов  опустились до нуля, работать было практически нечем, делать было нечего, был единственный выход — переходить и осваивать гражданскую продукцию.

За счет гражданской продукции — около полусотни наименований — наш завод и выжил. Но беда в том, что коллектив у нас был большой и выпуска 500-600 штук каждого наименования не хватало, 5-10 тысяч нужно было. Если мы выходили на такое количество, то в течение года насыщали своей продукцией весь Кавказ, спрос на неё падал, и надо было уже разрабатывать новую продукцию.

Но одно дело осваивать и выпускать, другое дело реализовывать. У завода, как и у всей страны, не было денег, и жили мы на этом диком бартере, который никому пользы не  приносил.

Зарплату надо было платить —  денег не было ни у нас, ни у государства, оборонных заказов не было. Задолженность по зарплате достигла порядка 8-9 месяцев, и мы выдавали и продуктами, и товарами – чем могли.

В 1997 году мы занялись кредитной политикой. У нас появились деньги, и мы начали выдавать зарплату. К концу года рассчитались с долгами. С 1998 года мы уже давали зарплату в срок, ежегодно её повышая.

Где-то начиная с 2000 года, государство начало обращать внимание на оборонку.У нас стали появляться небольшие госзаказы, возобновилось производство. Но если в 1990 году было 10 тысяч человек на заводе, то в 2000 году осталось 3,5 тысячи.

В 1995-1997г.г. люди, в основном русские, уезжали из Дагестана после чеченских событий. А сейчас уезжают в основном местные в поисках работы, в поисках хорошей жизни.

Большие диаспоры дагестанцев есть и на Урале, и на северо-западе, и в Московской области, и в Москве.

Сегодня завод имеет загрузку примерно на 60% своих оборонных мощностей, 20% — загрузка гражданской продукцией. Остальные мощности у нас пока законсервированы. 

К нам приезжали датчане по вопросу совместного производства ветряных электростанций. Посмотрели они завод, посидели мы с ними, поговорили. Но когда мы узнали, что эта фирма занимается перепродажей с надбавкой цены на 40%, что у них заказы из США и они хотят разместить их в России, у нас на заводе, мы отказались от сотрудничества.

Потом  с  итальянцами обсуждали  производство тракторов. Привозил их к нам бывший министр сельского хозяйства Айгун Халидович Магомедов.Он тогда в Москве в «Госагропроме» работал. До встречи, в телефонных переговорах, речь шла об организации производства, о сборке новых тракторов у нас на заводе, начиная с отвертки. То есть все поставляет Италия, мы только собираем с условием, что в последующем какие-то узлы и детали этих тракторов осваиваем сами и сами выпускаем.

Но когда делегация приехала сюда,  то вопрос перевернули с ног на голову: речь уже шла о продаже их старых тракторов.

В Италии  система такая — дают фермерам тракторы на три года, потом фермеры сдают их государству,  получают новый с мизерной доплатой, почти бесплатно. Вот их и хотели они здесь продавать.  Я сразу отказался.

Завод имеет все виды производства. Мы все сохранили, ничего никому не продали, даже если это заводу было выгодно. Сохранили мы завод, сохранили мы народ. У нас есть машиностроительное, металлообрабатывающее, химическое, литейное, кузнечное, металлургическое, пластмассовое, резинотехническое производства. Много чего есть. Для примера, 90-95% нашего дизеля мы изготавливаем на заводе. Мы — единственный серийный завод для государства, для министерства обороны. Хотелось бы отметить, что завод не перепрофилировался, как бы трудно ни было:  были специалистами по подводному вооружению и остались, и жизнь показала, что мы правы.

Четверть налоговых сборов по промышленности в республике дает  ОАО «Дагдизель». Четверть объема производства промышленной продукции дает ОАО «Дагдизель».
     
Часы  идут

Звонко бьют куранты 11 ударов. Значит, мы уже час беседуем с Николаем Степановичем в его кабинете. Часы-трофеи, часы-раритет, часы-память, которым уже 112 лет, высокие и черные, стоят в углу, как часовые. Они достались заводу, когда после войны из Германии вывозили оборудование. С этим оборудованием приехали на завод не только часы, но и  немецкий часовой мастер с семьёй, да и другие специалисты.

В 1956 году немцам разрешили вернуться на родину. Кое-кто остался, а кто-то из них приезжал аж через 50 лет в Каспийск на завод – вспомнить. А часы, звонко и точно отбивающие такт сегодняшнего времени, перешагнув рубежи двух веков, символизируют незыблемость завода и умение директора оставаться верным себе самому во все времена. Они вызывают одним своим видом почтение и уверенность в завтрашнем дне.

Вот часы одним ударом возвестили полдень, и я оставляю директорский кабинет, чтобы пройтись и проехать по городу, посмотреть ещё раз на те объекты, которые своему Каспийску подарил-построил завод. А потом после обеда делаю краткую экскурсию по некоторым цехам, где вижу и сеялки, и тестомешалки, и замки с ключами, и… специзделия. А начальники почти всех цехов говорят одно: «У нас есть всё, но нет загрузки».

Да, в аграрной республике промышленность должна быть подспорьем сельскому хозяйству. Но чтобы именно так было, приоритеты надо отдать развитию промышленности. Однако это не может относиться в полной мере к предприятиям оборонного значения, так как они создавались для тех целей, которые и сегодня являются первостепенными, – защита своего Отечества.

ОАО «Дагдизель» — это предприятие, ориентированное не только на дагестанскую экономику. К нему нельзя применять такие узкие критерии. Оно находится в экономическом и идеологическом пространстве всей страны.

Завод выпускает 40% гражданской продукции, и этого вполне достаточно. Ибо нельзя против подводных лодок противника воевать сеялками и тестомешалками, зернодробилками и камнерезками.

На фоне нескрываемой наступательной агрессии Запада эти установки видятся по меньшей мере недальновидными. Нельзя унижать достоинство такого предприятия, а через него унижать и достоинство нашего народа.

Ведь неслучайно в этом году так ярко было представлено вооружение Российской армии на Параде Победы. А на следующий год готовится ещё более развёрнутое действо.

Руководители страны понимают, что безопасность — это не только идеология, но и качественное количество вооружения. Так почему же этого не понимают те, кто должен делать государственные заказы оборонным предприятиям, и в первую очередь – флагману оборонной промышленности ОАО «Дагдизель»? Почему не загружены соответствующие цеха не на 60-70%, а на все 100%? Почему допускается консервирование других цехов? Не слишком ли это большая роскошь  для нашей страны?

С чего вдруг решили, что предприятие не должно ориентироваться на государственные заказы? Это сознательная диверсия или узколобое мышление? Мы хотим жить в защищённой стране!
      
Хозяин своего слова

Энергичного, смекалистого, одержимого своей работой, часто выходившего с рационализаторскими предложениями, преданного заводу работника Николая Покорского начальство разных уровней замечало и выдвигало на новые ступени роста. Серьёзную роль в его судьбе для  укрепления и углубления специальных знаний сыграло обучение в Ленинградском кораблестроительном институте.

Будучи заместителем   директора, Николай Степанович месяцами находился в Москве в диалоге с центральной ведомственной властью, решая проблемы завода, так как на предприятиях федерального значения в прежние годы от республиканской власти мало что зависело. Если надо, категоричный, когда необходимо – дипломатичный, интеллигентной простотой и уверенностью опытного профессионала открывал он весомые двери. Тем более трудно ему сейчас, когда больше разногласий, чем взаимопонимания, с главкомом Военно-Морского Флота России.

И всё же заводчане знают: Покорский – человек слова и дела. А сам он уверен: кто своему слову не хозяин, тот ни на что не способен. Он уберёг и оберегает ежедневно завод от распада, от рейдерства, вопреки волчьим аппетитам нуворишей.

Заводчане, или акционеры, это понимают и дорожат своим опытным, преданным заводу и его людям генеральным директором Николаем Степановичем Покорским. Заводчане его просто по-человечески любят. А это дорогого стоит.

— Николай Степанович, как по-Вашему, мечты сбываются?

— Сбываются… если на них работать.

А в постскриптуме надо отметить, что по заключению недавней проверки Министерством обороны России по поручению Правительства России работа ОАО «Дагдизель» признана положительной.