Лазейка для коррупционеров, или Где заканчивается легальная процедура банкротства?

Предметом судебной коллизии стал иск республиканской прокуратуры к бывшему главному врачу первой городской больницы Махачкалы Меджиду Алиеву и к аффилированным с ним лицам об обращении в доход Российской Федерации незаконно приобретенного имущества.

Напомним, что в январе 2020 года Верховный суд Дагестана признал Меджида Алиева виновным в совершении пяти преступлений по ч. 4 ст. 159 УК (мошенничество) и назначил ему пять с половиной лет лишения свободы в колонии общего режима, а также штраф в размере 2,5 млн руб.

В сентябре 2024 года прокуратура Республики Дагестан обратилась в Ленинский районный суд Махачкалы с иском к Меджиду Алиеву и к аффилированным с ним лицам (в общей сложности 15 человек) об обращении в доход Российской Федерации незаконно приобретенного имущества в размере более 240 млн руб­лей. В иске было указано, что Меджид Алиев с 2009 по 2018 г. замещал должность главного врача городской больницы и в этот период совершил коррупционное правонарушение: оформил приобретенное им на незаконные доходы имущество на аффилированных лиц, имеющих с ним родственные связи.

Между тем в рассмотрение иска вмешалась третья сторона в лице финансового управляющего, поскольку в феврале 2025 года Меджид Алиев был признан банкротом, в отношении него была открыта процедура реализации имущества гражданина.

Финансовый управляющий заявила ходатайство о передаче дела по подсудности в Арбитражный суд. Указанное ходатайство было удовлетворено. По мнению суда первой инстанции, предъявленные прокурором к ответчикам требования по смыслу Закона о банкротстве относятся к имущественным требованиям.

Однако Апелляционный суд отменил определение первой инстанции и направил гражданское дело обратно в суд общей юрисдикции.

Но и на этом в споре не была поставлена точка, поскольку кассационный суд общей юрисдикции отменил апелляционное определение и оставил в силе определение первой инстанции.

К делу подключилась Генеральная прокуратура РФ. Заместитель Генерального прокурора РФ подал кассационное представление в Верховный суд, в котором поставил вопрос об отмене определения кассации в связи с существенными нарушениями норм права.

Именно высшая судебная инстанция должна была поставить точку в этом затянувшемся споре. К этому моменту оно уже приковало к себе внимание как теоретиков, так и практиков гражданского права. Ранее подобная коллизия не возникала, и решение суда имело важное значение при рассмотрении подобных дел в будущем.

Верховный суд России решением от 4 августа 2026 года отменил обжалуемое определение кассационного суда, оставив в силе апелляционное определение.

Мотивируя свое решение, суд указал, что любое имущество, полученное вследствие коррупционных правонарушений, не может являться легальным объектом гражданского оборота и подлежит безусловному обращению в доход государства. Иное применение закона фактически легализует коррупцию, освобождает виновных лиц от ответственности и поощряет противоправное поведение в силу его безнаказанности.

Суд также подчеркнул, что при передаче дела на рассмотрение в Арбитражный суд допущено нарушение принципа неотвратимости ответственности за совершение коррупционного правонарушения, поскольку при отказе в рассмотрении дела в порядке гражданского судопроизводства аффилированные с Меджидом Алиевым лица, на которых он оформил неправомерно нажитое имущество, фактически освобождаются от мер ответственности, предусмотренных антикоррупционным законодательством.

Следившие за процессом юристы на основании решения Верховного суда сделали ряд важных выводов.

Так, в частности, пересмотра требует институт залога. Ведь если выяснится, что залогодатель был вовлечен в коррупционные схемы, то имущество, заявленное в качестве залога, может быть изъято в рамках «антикоррупционного» дела. Таким образом, при подготовке сделок, например с ипотекой, следует проводить дополнительное расследование и проверять, не входит ли залогодатель в круг лиц, формально или неформально причастных к имущественной сфере потенциального ответчика.

Кроме того, чиновники, другие подконтрольные по законодательству о коррупции лица, их родные и близкие, а также номинальные и доверенные лица становятся весьма опасными для их контрагентов в рамках гражданско-правовых отношений. К примеру, если кто-то выступает для них кредитором, в случае возникновения имущественных претензий к заемщику со стороны государства есть опасность лишиться ссужаемых средств, причем без компенсаций и без срока давности. При этом независимые добросовестные кредиторы оказываются полностью отстранены от распределения имущества должника, а вероятность реального удовлетворения их требований стремится к нулю.

В целом решение Верховного суда оценивается как противоречивое. С одной стороны, оно пресекает легализацию имущества, добытого коррупционным путем. Ведь процедура банкротства представляет для этого удобную лазейку.

Но, с другой стороны, добросовестные кредиторы оказываются лишены возможности распределения имущества должника.

Поэтому, считают опытные юристы, по мере расширения судебной практики по данной тематике нужна более тщательная детализация.