9592
— Сегодня российскую экономику однозначно можно назвать финансовой, так как в ней активно задействованы такие экономические инструменты, как деньги, акции, налоги, кредит, процент и т.п. Но в то же время сегодня уже для нас, экономистов, очевидно, что произошли коренные изменения в самой природе этих инструментов. К примеру, возьмём такую экономическую категорию, как деньги. Как известно, в условиях капиталистической конкуренции посредством денег определялась общественная стоимость, деньги были её регулятором. В тех же условиях нашего не совсем далёкого государственного директивного планирования они являлись регулятором всего и вся, т.е. были учётным средством при социалистическом способе производства и распределения. Сегодня мы уже не можем однозначно констатировать, что деньги — объективный регулятор и показатель действительного положения дел в экономике, что они реальный и объективный инструмент ее регулирования. Они существуют как бы сами по себе, поэтому мы все эти перестроечные и даже постперестроечные годы живем постоянно в условиях инфляционной экономики.
В своё время известный организатор американской финансовой системы, глава Федеральной резервной системы США с 1987 года по 2006 год Алан Гринспен говорил, что отход от золотого основания в деньгах обязательно закончится катастрофой, так как за деньгами должны стоять или золото, или всеобщее регулирование государства. Рассмотрим далее такой финансовый инструмент, как акции. В своё время акции позволили мобилизовать свободные капиталы, что способствовало мощному прогрессивному развитию экономик передовых стран того времени. Что же происходит сегодня? Во-первых, в нынешних условиях финансовые магнаты получают огромную учредительскую прибыль от эмиссии ценных бумаг за счёт разницы между фиктивным капиталом и действительным капиталом.
Второй момент связан с доминированием монополий в наших системообразующих отраслях экономики. C одной стороны, монополизм вроде выступает фактором усиления организующей и регулирующей роли по внедрению инноваций с целью доминирования в отрасли и на рынке, а с другой стороны — ведет к экономическому застою, перераспределению ресурсов и благ в пользу субъектов, обладающих властными полномочиями. В наше время, когда у нас нормально не работает антимонопольное законодательство, представленное такой неуклюжей по сравнению с теми же США «нашенской» организацией как Федеральная антимонопольная служба, монополистические структуры вовсю «беспредельничают». Возьмите ситуацию на транспорте, в сфере «газ-вода-электричество», в связи, в финансово-кредитной сфере…
— Монополизм — скорее социальная, а не экономическая категория…
-Сегодняшние реалии таковы, что монополизированы все стороны российской жизни: в политике — абсолютизм, в экономике — концентрация средств производства и материальных, финансовых средств, природных ресурсов в руках небольшой группы «граждан» — олигархов и чиновничьей «элиты» через подставных лиц. В территориальном отношении по уровню жизни по другим социальным и экономическим показателям над провинцией традиционно доминируют столицы, а мегаполисы – над городами, городками, посёлками. Всё, как в пословице: «В одном месте густо, во всех остальных — пусто».
Сегодня тот же кредит, мощный инструмент стимулирования активности субъектов, превратился в один из элементов спекулятивной экономики. Создана пагубная, паразитическая система, когда кредиты государственного банка поступают в крупные банки, откуда распределяются в более мелкие коммерческие, по пути «обрастая» ещё большими процентами, в таком виде доходят непосредственно до хозяйствующих субъектов. При такой ситуации всё банковское «сообщество» имеет колоссальные дивиденды, не утруждая себя особо «тяжёлой работой». И на каждом этапе передачи кредита идут конкретные откаты.
-В этом случае в качестве примера можно привести исламские банки, работающие без процентов на выданные кредиты. Их опыт применителен к кредитованию реального сектора экономики…
— Процент — это идеальный инструмент для спекуляций. Не зря он порицается во всех священных писаниях, а в Коране прямо говорится о его недопустимости. И это правильно, так как процент — это то, что попадает в конечном итоге в цену. А цену платит потребитель. Значит те, кто осуществляет махинации с процентами, в конце концов «лезут» в наши с вами карманы.
Почему нет кризиса в исламских банках? Потому что нет процента, там совсем иная система кредита, чем та, которая используется в Европе и у нас. Один из главных принципов и основная задача, которая стоит перед исламским банком, — обойти ссудный процент, не выдавать кредиты под проценты. То есть исламский банк не берет процент за выданный кредит: и кредитор, и заёмщик ведут себя как партнеры. Говоря экономическим языком, деньги не могут быть предметом отсроченной сделки, деньги нельзя продавать и покупать, как товар.
Как видим, исламские банки не имеют основного источника прибыли типичных коммерческих банков за счёт разницы между процентом по выданным ссудам и процентом по привлеченным средствам. Однако они имеют три источника прибыли, как и у обычных западных банков. Как же делают деньги исламские банки? Во-первых, они используют такой способ сотрудничества в финансовой сфере, когда две стороны объединяют свои капиталы для финансирования какого-либо проекта, при этом прибыль они делят в заранее определенном порядке, а убытки делят в зависимости от долевого участия в капитале. Во-вторых, заключается соглашение между двумя сторонами, при котором одна сторона полностью предоставляет необходимый капитал для финансирования проекта, а другая занимается управлением проекта, используя свои предпринимательские способности. И в -третьих, это благотворительный, беспроцентный кредит, предоставляемый или как материальная помощь нуждающимся лицам, организациям, регионам, или как краткосрочная субсидия на конкретную хозяйственную деятельность фирмы, часто являющейся партнером банка.
И ещё: так как в исламе запрещены такие виды банковского заработка, как игра на бирже и т.п., исламские банки могут только хранить свои активы, но никак не приумножать их в «длинных» бумагах и долгосрочных инвестициях. Всё это тоже ограничивает риски при ведении банковского дела на исламских принципах…
— В прессе подчеркивалось, что исламские банки не затронул даже мировой кризис…
— Не только исламские банки, а вообще исламскую экономику кризис, можно сказать, пощадил, хотя, конечно, в мире экономики всё взаимосвязано, и те процессы, которые мы наблюдаем сегодня в арабских странах, являются отголоском глобального мирового кризиса, который всё же проявился через социально-экономическое расслоение в мусульманских диктаторских, полудиктаторских, в некоторых случаях фасадно- демократических режимах …
Так что в ближайшем будущем в России, в частности в Дагестане, вполне могут появиться эффективные банки, работающие по исламским принципам.
— А что происходит в сфере налогового законодательства. Как у нас «задействован» этот механизм?
— По своей сути налоги — это инструмент, с помощью которого государство обеспечивает себя финансовыми ресурсами за счет налогоплательщиков, то есть нас с вами за счет своих граждан. И по большому счету благодаря своим налогам граждане должны осуществлять контроль над своим государством. Сегодня, к сожалению, этого нет. Мы платим налоги государству, и сами получаем зарплату от государства. К примеру, я получаю зарплату из своих выплат государству, опять-таки из этой зарплаты плачу подоходный налог! Нонсенс!
Мы идем по пути финансовой экономики, которая состоит из огромного числа посредников. Как мы видим, усложнение экономики — это уже фактор не столько роста ее эффективности, сколько фактор появления огромного количества паразитирующих посредников. Проще говоря, современной экономикой руководит не рынок, как должно быть при капитализме, не Госплан — как было при социализме, а армия спекулянтов, причем сегодня их за руку и не поймать, так как фиктивный капитал (сегодня его принято называть «финансовым пузырем») узаконен. Более того, при такой доминирующей в нашем мире фиктивной экономике, где существуют не только займы без всякого обеспечения, но и торговли рисками, реальная экономика оказывается как бы в «залоге» у фиктивной, очень трудно отследить реальные процессы. К сожалению, при такой ситуации мы абсолютно не способны не только эффективно влиять на экономические процессы, но даже делать долгосрочные прогнозы развития экономики. Всё, как говорится, пятьдесят на пятьдесят в лучшем случае…