Почему газета перестала быть совестью общества?

Об этом обстоятельно написала в своей статье «Почему мы теряем необходимость в серьезном разговоре. Когда газета перестает быть совестью общества» главный редактор «Дагестанской правды» Бурлият Мовсаровна Токболатова. Серьезное выступление опытного журналиста задело за живое, и захотелось поделиться своими размышлениями на эту тему.

Почему сегодня власть отвернулась от газет? Чиновники исходят из того, что газеты и журналы – устаревший медийный формат. Да, информационные технологии переформатировали работу СМИ, обеспечив мгновенный выход информации уже не к читателю, а к пользователю. Немаловажную роль сыграла ориентированность чиновничества на рейтинг по упоминаемости в СМИ. Этот критерий оценки работы был введен в «нулевые» в соответствии с западной модой и обернулся подменой ценностей. Требование к ведомствам, к чиновникам завести аккаунты в соцсетях превратилось в демонстрацию «открытости» без реального содержания. Их пресс-службы эту задачу выполняют. Так появилась у структур «своя» пресса, но она в основном обессмыслила журналистскую работу, став инструментом пиара и просто информации о текущей работе, не дающей ничего ни уму, ни сердцу читателя.

Печатная пресса для современного чиновника значима, так как её официальный статус создаёт иллюзию фундаментальности, но и избыточна, так как медленная аналитическая природа прессы вступает в конфликт с целью мгновенных отчётов как подтверждения деятельности.

Очень большая доля правды, если не вся, в утверждении Бурлият Мовсаровны, что чтение – не самый яркий показатель чиновничества: «Нередко чиновники разных уровней ссылаются на большую занятость: мол, некогда ещё и прессу читать. И в этом оправдании звучит не столько реальная загруженность, сколько признание – аналитический текст не воспринимается ими как часть рабочего инструментария. А ведь именно такие материалы помогают не только реагировать на проблемы, а и предотвращать их». Когда газета поднимает вопрос о состоянии ЖКХ, о проблемах образования или здравоохранения, она не просто информирует – она предлагает пространство для общественного диалога. И если власть не вступает в этот диалог, то она теряет связь с реальными потребностями людей.

Безусловно, ориентированность только на новостной поток – это проявление ограниченности уровня профессионализма чиновников. Печатная пресса учит общество культуре чтения, способности отличать факты от вымысла, а национальная пресса – это ещё и средство сохранения языка и межпоколенческих связей. Бесспорен вывод автора статьи: «Если руководители разных уровней будут считать работу с прессой не «дополнительной нагрузкой», а частью управленческой культуры, многое встанет на свои места». Да, тревожный симптом: «Мы готовы защищать внешние формы традиций, но не замечаем, как разрушается среда, в которой эти традиции могут жить и развиваться. Это симптом глубокого культурного разрыва, который формируется там, где нет места вдумчивому разговору, где серьёзный текст вытесняется короткими, яркими, но порой пустыми по сути сообщениями».

Когда газета поднимает вопрос о состоянии ЖКХ, о проблемах образования или здравоохранения, она не просто информирует – она предлагает пространство для общественного диалога

Не касаясь множества различных проблем прессы, общих для всей страны (влияние интернет-технологий, проблемы с доставкой почты и т. д.), остановлюсь на некоторых особенностях взаимодействия СМИ и власти в Дагестане. Подходы к ней менялись с приходом каждого нового главы республики, и я, как человек, напрямую работавший в этой системе по долгу службы, могу утверждать: отношение к прессе – это не только существенный маркер качества и уровня работы власти, но и задаётся оно преимущественно позицией первого лица. Поэтому мы сегодня имеем дело и с итогами предыдущей практики взаимодействия СМИ и власти, и с деятельностью самих СМИ. Разделяя мысль о непродуманных действиях власти по реформированию СМИ, я вынуждена отметить, что есть одна не названная причина ослабления наших СМИ, спровоцированная ими самими и лежащая глубже экономических и технических причин. Обзорно обратимся к опыту недавнего прошлого.

Упущенный шанс: эпоха Муху Алиева и «золотой век» свободы

Нет, не три десятилетия наши СМИ вне должного внимания власти, как пишет автор статьи, а вполовину меньше. Последовательно и систематично государственные СМИ получили поддержку в период управления республикой Муху Гимбатовичем Алиевым. И не только государственные. Уже в первые месяцы своей работы в 2006 году он провел совещание по совершенствованию информационной политики. На нем были приняты решения, выполнение которых тщательно отслеживалось: проанализировать работу типографии в газетно-журнальном комплексе и подготовить предложения по эффективному использованию комплекса; подготовить предложения по улучшению работы государственных каналов телевидения; изучить ситуацию с распространением печати и улучшить её; финасово поддержать не только государственные, но и негосударственные СМИ; повысить зарплату журналистов, гонорарные начисления, выделить средства на оказание им материальной помощи, в два раза увеличить средства на книгоиздание; повысить роль муниципальной прессы и другое.

Именно тогда утверждалась практика реагирования на проблемные выступления СМИ. В «Дагестанской правде» открылась рубрика «Критические выступления СМИ: вопросы и ответы». Я хорошо помню, как тяжело было заставлять органы власти давать ответы по существу, а не прятаться за пустыми словами. Была открыта «Горячая линия» президента РД, еженедельно публиковались отчеты о её работе. СМИ рассматривались в тот период как важнейший инструмент построения гражданского общества, с ними встречались, советовались, перед ними распахивались возможности, которых ни ранее, ни позднее не было.

В 2008 году по итогам исследований Фонда защиты гласности Дагестан вошел в число 19 регионов страны с наибольшей степенью свободы слова. Речь шла прежде всего о прессе, которая называла себя «независимой», противопоставляя себя государственной. Но правильнее назвать её коммерческой или частной, зависимой от учредителей – политических сил с финансовым ресурсом. Испытание свободой так называемая «независимая» пресса не выдержала, пожелав превратиться в поле брани и самопрезентации отдельных журналистов. В контексте борьбы за интересы сильных покровителей газеты они проявляли невиданную смелость, создавая впечатление независимости, строили свою политику на подрыве авторитета политических противников хозяев и положительном позиционировании своего «шефа». Единственная команда журналистов, прямо бросившая вызов своим хозяевам и отказавшаяся выполнять заказы, – первая команда газеты «Настоящее время»: коллектив отказался выступить против действующей власти, в частности президента республики. То есть роль «душителя свободы» играла не власть, как пытались в те годы внушать частные газеты, а оппоненты власти – те политические силы, которые не хотели признавать позитивных изменений в республике.

Превращаясь в средство обслуживания интересов различных сил или в средство конфронтации, «независимые» СМИ становились опасными для общества, перестав быть социально ответственными. Они не помогали диагностировать состояние общества, не способствовали преодолению болезни, а скорее их рекламировали или провоцировали. Сведение личных счетов через прессу, злоупотребление служебным положением, искажение фактов, подмена смыслов, смешение причин и следствий, отождествление себя с народом, опора не на факты, а на слухи, предположения, мнения, клевету и даже полный отказ от логики – типичный почерк «независимых» СМИ тех лет, внедрявших стереотипы для создания оппозиции «мы» (пресса как народ) и «они» (власть).

Полным ходом шла дискредитация государства и власти. В журналистике есть правило саморегуляции – проверять и перепроверять любую полученную информацию, не публиковать слухи, не публиковать за деньги, избегать публикации оскорблений, клеветы, информации, способной безосновательно повредить репутации, отделять новости от мнений. Но саморегуляция мешала хлёстким и скандальным материалам, тиражам, созданию имен – им очень нужен был ореол борцов без риска. Если власть максимально была открыта такой прессе (вплоть до принятия журналистов из «Черновика» на работу в информационно-аналитическое управление президента), проводила множество совместных круглых столов, других форм взаимодействия, то это мешало стратегии демонстрации своей смелости, имиджа гонимых и смелых, страдающих за народ, нужна была бесконечная «борьба».

Отмечу, что начинала такая пресса осторожно. Но довольно скоро маски были сброшены. Как получилось, что из десятков и сотен статей в защиту прав обвиняемых в экстремизме в «свободных» изданиях не было ни одного выступления, хотя бы сочувствующего тем милиционерам, которых на посту расстреливали в спину? Не осуждение терроризма, а перенос ответственности за террористические действия с террористов на дагестанское руководство стало их главной задачей. Безусловно, она сыграла важную роль в борьбе с нарушениями в правоохранительной системе, но такое начало потом переросло по сути в противостояние со всей системой органов власти.

Траектория изменений в политике этих газет показательна. Да, правозащитная позиция заслуживает уважения, но нивелирование угрозы экстремизма и сведение ее к мести, технология – прямо или косвенно – легализации форм выражения экстремистских взглядов, отказ от развенчания этой идеологии, усиление религиозно-агитационного курса в пользу шариата, использование в этой теме терминологии войны – вот популярные приемы психологики тех лет.

В сложные периоды истории, в период реформ средства массовой информации должны выступать как инструмент гармонизации общества, укрепления межнациональных и межрелигиозных отношений, как площадка для совместного поиска истины. «Независимые», то есть частные, СМИ работали не на консолидацию общества, а на его раскол, используя стилистику и приёмы желтой прессы – так лучше продаётся газета. Так, могли на страницах газеты уничтожить репутацию человека или рассказать правдиво о его недостойном облике, а потом в следующем номере в коммерческом приложении за деньги очень красиво похвалить и реабилитировать «пострадавшего».

Свобода, данная прессе, позволила этим группам легализовать черный пиар. Газеты стали не рупором народа, а витриной для покупки репутации и уничтожения конкурентов. Технология смешения правды и полуправды, привязки проблем к этнической принадлежности чиновника для разжигания вражды, публикация заказных материалов, теневой лоббизм, искусственное обострение конфликтов и прямая дискредитация, чтобы вынудить Москву отозвать неугодного для регионального истеблишмента кандидата, – всё это работало и против самих СМИ и подорвало к ним доверие, в том числе и со стороны самой власти. Именно этот деструктивный опыт является главной причиной нынешнего равнодушия или прессинга, если он есть, со стороны современных властей.

Государственные СМИ не работают против общества и государства, в этом их сила, а независимой прессе придется еще долго восстанавливать свой имидж, после того как она бездарно распорядилась полученной свободой слова. И важно отметить: несмотря на все попытки независимых СМИ обвинять государственную прессу, особенно «Дагестанскую правду», во всех грехах, но именно она всегда была ответственна, точна, информативна, аналитична и содержательна. Журналисты газеты не делают себе имя на скандальных материалах, они работают, оставаясь в тени, оценивая работу не в категориях «скучно» – «интересно», а «точно», «содержательно» и освещая не одни и те же темы и вопросы, касающиеся оценки работы органов власти, а все стороны жизни нашего общества. При этом важно помнить, что это не еженедельник, а ежедневная газета с колоссальным объемом постоянной работы, важнейшая газета республики «Дагестанская правда».

От партнёра до обузы: деградация отношений

Нынешнее реформирование СМИ с ликвидацией бюджетных редакций и объединением их в ГАУ «Дагмедиа» – это не модернизация, а административное удушение прессы. Для современной власти она стала ненужным артефактом: слишком медленным, чтобы быть полезным, и слишком опасным, чтобы быть свободным. Её реформирование направлено не на спасение, а на тотальный контроль.

Сегодняшнее равнодушие – это прагматичный расчёт: если газета не приносит быстрых дивидендов и создаёт риски, то зачем она нужна? Однако, отказываясь от глубокой аналитики, власть теряет важнейший канал обратной связи, лишая общество пространства для серьёзного разговора. Впрочем, новые кадры – это в определённой мере продукт современных СМИ с их приоритетом желтизны и рекламных интересов, они давно сами сдали позиции и стали орудием примитивизации общества. Теперь ими могут руководить те, кого они же и взрастили.

Но государство должно ориентироваться не на равнодушное большинство, а на интеллектуальную часть, на тех единиц даже, на тех отдельных людей, которыми и движется цивилизация. Не выбор между интернет-изданиями и печатной прессой, а использование потенциала всех видов СМИ отвечает требованиям взвешенной информационной политики. Не бухгалтеры во власти, считающие, что можно экономить на книгах, мышлении, на духовности, на всём, что не приносит доход, а мыслящие люди должны определять движение общества и стратегию развития. И чтобы выиграть войну за умы, нам нужна не тишина в эфире, а честная, глубокая и ответственная журналистика.

P. S. «Если руководители разных уровней перестанут считать работу с прессой «дополнительной нагрузкой» и увидят в ней часть управленческой культуры, многое встанет на свои места». Я как бывший чиновник, курировавший медийную сферу, подтверждаю правоту этих слов. И мои размышления – ответ на приглашение к диалогу, которого так не хватает.