Большие дела

Существенным недостатком проекта «Стратегии-2020» критики из «Больших дел» РГВК почему-то считают ещё то, что в нём не отражены цели, к которым должна стремиться в своём развитии республика. (Может, я ослышался, поскольку целям в проекте посвящена отдельная статья, которая так и называется «Стратегические цели развития Республики Дагестан»? Другое дело, насколько с указанными в ней целями можно соглашаться или нет, что может явиться предметом для обсуждения). Главной же целью ими предлагается считать создание конкурентоспособной экономики. Внешне, вроде бы, очень сильно. Кто же в здравом уме будет возражать против конкурентоспособности?

***

Тем не менее, во-первых, зачем дагестанcкому обывателю нужна стратегия именно социально-экономического развития, которая своей главной целью видит создание некой, не совсем понятной ему конкурентоспособной экономики, которую даже не может представить себе, как оценивать — становится она таковой или нет. И вообще, что с ней делать?

Конечно, он не может не осознавать, что конкурентоспособность — это очень прогрессивно, но что она лично ему даёт? Вновь «догнать и перегнать по производству чугуна и стали» или что-либо иное, только теперь уже в виде био-, нано- или информационных технологий и, возможно, из-за этой гонки, — обнищание или пустые прилавки? Социальный аспект в предлагаемой цели отсутствует вообще.

Не следует ставить всё с ног на голову. Главной целью социально-экономического развития Дагестана должно быть обеспечение достойного уровня качества жизни его граждан.

Такая цель не только логична (для чего ещё должны существовать государство и экономика?), но и доступна пониманию любому нормальному человеку и не может не поддерживаться им.

А разве, помимо прочего, это не важно и для успеха дела? Остаётся только уточнить при этом критерий уровня качества (например, не ниже среднероссийского, среднеевропейского или же, допустим, самого высокого в России или мире) и показатели для его оценивания, да и то, которые будут нужны лишь экономистам и чиновникам для расчётов и отслеживания динамики процесса. Что же касается граждан, то они всё смогут оценивать сами, исходя из собственных ощущений и сравнения с тем, как живут в других регионах или даже странах, для чего достаточно их мобильности, да и телевизор поможет. Вот вам и вполне заинтересованный контроль общества за ходом выполнения Стратегии.
 

***

Всё остальное, что помимо качества жизни, в том числе и конкурентоспособность экономики, — это инструменты, а если и цели, то только второго или третьего порядка, как ступеньки к этой главной цели. Естественно, без их достижения не получишь и должного качества жизни, но и экономический эффект от конкурентоспособности можно использовать по-разному, в том числе и не особо заботясь об этом самом качестве.

Во-вторых, проект Стратегии буквально нашпигован такими терминами, как глобализация, конкурентоспособность, инновации, постиндустриальное общество, и всё именно конкурентоспособности ради. Так что обвинять авторов проекта в том, что они не озабочены конкурентоспособностью нашей экономики, значит, отрицать очевидное. Другое дело, как ими предлагается обеспечить её, и насколько в рамках даваемых предложений такие предложения осуществимы. То есть речь опять-таки следовало бы вести прежде всего не о форме — структуре проекта, которая более или менее удовлетворительна, а о содержании конкретных глав и статей — что в них не так и что конкретно следует сделать для исправления.

Во всяком случае в своих публикациях, критикуя проект, я весь упор делал именно на это. Имелись вопросы и к структуре, но куда меньше, и поэтому они в основном не были затронуты.

***

А вообще-то, возвращаясь к конкурентоспособности, думаю, на региональном уровне власти не следует особо поддаваться магии этого термина и засучивать рукава для того, чтобы что-то там конкретно ломать и строить лично. Что такое конкурентоспособность? Это способность производителя выпускать продукцию с более лучшим, чем у конкурента, соотношением цена/качество, которое определяется такими показателями, как производительность труда, материалоёмкость, энергоёмкость, экологичность, надёжность, долговечность, удобство при эксплуатации, дизайн, культура обслуживания…

Прекрасно!

Так вот как регион может непосредственно влиять на всё это? В чём конкретно должна заключаться его политика?

Регулярно вызывать владельцев предприятий на «бюро обкома» и читать нотации или устраивать разносы? Это смешно.

Выделять им деньги на строительство (реконструкцию, перевооружение, разработку чего-то…)? Это невозможно.

Регион в лице его власти может влиять на конкурентоспособность своей экономики лишь косвенно, создавая привлекательный инвестиционный климат за счёт повышения качества образования, культуры, медицинского обслуживания, совершенствования инфраструктуры, проведения разумной политики в области налогообложения и преференций, сведения к минимуму бюрократизации, борьбы с монополизмом и протекционизмом, обеспечения приемлемого уровня обеспечения личной безопасности и защиты собственности и пр.

То есть, занимаясь тем, чем власть должна заниматься в первую очередь, и заниматься которым больше некому.

Именно поэтому в проекте Стратегии и не могло быть никакой конкретной программы прямого обеспечения конкурентоспособности, кроме периодически повторяемых мантр, что экономика или её какие-то отрасли непременно должны быть инновационными, что необходимо техническое перевооружение и пр., адресованные непонятно кому — то ли региональной власти, то ли самим производителям и инвесторам.

Думаю, если попросить критиков проекта, считающих, что главной целью развития в проекте должно быть названо повышение конкурентоспособности, расписать свою программу движения к этой цели, то и они окажутся в таком же, как и разработчики проекта, положении. Её невозможно будет вычленить из общей стратегии социально-экономического развития и задач, стоящих в этой связи перед региональной властью, о которых упоминалось выше.

***

В передаче, как отмечалось в предыдущей публикации, была поднята ещё одна тема — положение дел с Экономическим советом. Оба члена Совета, являющиеся к тому же и одними из его руководителей, сетовали на то, что у него маловато прав и к тому же затирают чиновники, которые усматривают в Совете конкурента.

Вообще-то несколько странноватая, на первый взгляд, получается ситуация для органа, существующего при первом лице республики.

То, что никому не понравилось появление ещё одной инстанции, которая будет как-то влиять на то, что тебе следует делать, и помогать начальству в оценке сделанного, вполне естественно и неизбежно. Тут уж никуда не денешься.

Но я сейчас о другом. Где-то с год назад мне уже приходилось излагать свою точку зрения на место Экономсовета в системе управления. То было реакцией на интервью этих же авторов, где они с энтузиазмом описывали «планов громадьё», которые Совету предстоит осуществлять. Были ли эти планы кем-то предусмотрены заранее, когда возникла идея создания такого Совета, или же явились пожеланиями самих его новоиспечённых членов, не знаю. По сути дела, речь шла о создании параллельного основному правительству, которое, с их слов, погрязло в текучке, чуть ли не ещё одного — «правительства больших дел» в лице этого самого Совета, члены которого, кстати, в силу общественного характера своей деятельности не несут никакой юридической ответственности за эти дела. Тогда я попытался показать, что Экономсовет в таком качестве способен только разрушить систему исполнительной власти.

«Кардинальное ослабление роли правительства, вызванное этим, не может не привести к столь же кардинальному снижению его дееспособности…

Лично для меня, безусловно, что главным экономическим стратегом должно быть правительство, и никто более. Если же оно действительно погрязло в текучке, то это прежде всего признак его некомпетентности и основание для роспуска и формирования нового, а может, и пересмотра структуры, но никак не повод для создания ещё и параллельного правительства больших дел…

А как же Экономический совет?

Да очень просто:

С одной стороны, это форум, где могут проходить обкатку какие-то идеи президента и самих членов Совета с последующей переадресовкой в правительство для более детального изучения и перевода на язык практических документов.

А с другой, когда правительство (само или с подачи президента и его Совета) проработает что-либо стратегическое и представит на утверждение президенту, то это опять-таки «пища» для Экономсовета.

Окончательное слово, естественно, за президентом.

Ну а правительство после этого должно исполнять и нести ответственность.

Такая же схема выстраивается и в отношении законотворческой деятельности парламента.

Всё просто как таблица умножения, — Экономсовет это действительно советник президента и в этом качестве во многом должен быть оппонентом правительства (парламента) при обсуждении программ. Ничего более.»

Это цитата из той — прошлогодней публикации.

К сожалению, судя по выступлению в «Больших делах» (надо же, какое совпадение с данным тогда мною определением), товарищи из Экономсовета свою точку зрения не изменили.

Хорошо хоть, что чиновники, оказывается, установили какие-то преграды, препятствующие такой экспансии. Не исключаю, что этому могло поспособствовать и то моё выступление.

Если так, то, думаю, что выступил не зря.

***

Передача эта на РГВК еженедельная, и так случилось, что, пока готовилась настоящая статья, она вышла в очередной раз, и вновь я совершенно случайно наткнулся на неё. Она уже подходила к концу, и в ней шёл разговор о космосе, а точнее — космодроме. Обсуждалась принадлежащая господину Чернышёву идея строительства этого объекта в Дагестане. Судя по всему, если учесть, что такому же вопросу были посвящены его выступления, появившиеся одновременно и в печатных СМИ, он ею увлечён серьёзно.

Идея, действительно необычная и даже ошеломляющая. К тому же аргументация, на первый взгляд, достаточно убедительна. Мало того, и присутствующие на обсуждении авторитеты вроде как согласно кивали головами.

А действительно — срок аренды Байконура не бесконечен, да и за аренду платить надо, Плесецк не совсем удачно расположен по географической широте, к тому же предназначен для военных целей. И вообще жизнь не позволяет ограничиваться одним космодромом. Вот у американцев их целых три. Россия тоже задумала очередной, но почему-то черте где — в Амурской области. Местный губернатор обратился к президенту, тот сразу и принял решение. А мы проспали. Но ещё не всё потеряно. Главное, серьёзно напрячься, подключить все каналы влияния и перебить конкурента, поскольку мы расположены лучше (пустынный север Дагестана на более удачной широте как нельзя лучше подходит для этого, к тому же мы ближе к центрам космических исследований и производства) — серьёзный аргумент.
 

***

Зачем это нужно Дагестану? А что может быть для нас масштабнее и инновационнее космоса? Причём деньги чисто федеральные. Одно только строительство объекта потянет на 10-15 миллиардов долларов. Когда же космодром заработает, опять-таки деньги немеренные (за каждый запуск вон сколько платят) плюс рабочие места, причём не простые, а очень даже инновационные. Появляется основа для формирования целого космического кластера. Прорыв в науке и высоких технологиях и прочие радости для республики. Один космический имидж чего стоит.

Для чего устраивать мышиную возню с туризмом и коньяками? Даёшь космос за федеральный счёт!

Имеются, правда, и два минуса. Первый — прогнозируемое как безусловное и прямо-таки ожесточённое сопротивление местных чиновников, которым космодром будет что кость в горле, поскольку ломает всю сложившуюся для них малину.

Второй — экология, поскольку траектория запуска частично будет проецироваться на акваторию Каспийского моря, и, значит, угроза его загрязнения. Но это не столь существенно и к тому же вполне решаемо. Главное — сломить чиновников. Однако и это тоже, если захотеть, хоть и не просто, но возможно.

Надеюсь, в своём пересказе я ничего серьёзного не упустил и не исказил.

Давайте теперь рассмотрим проблему с несколько иных точек зрения.

(Продолжение следует)