Голубь не куропатка

Махачкалинцы, живущие в Редукторном посёлке, часто  гуляют по берегу моря. Вечерами – по широкой деревянной дорожке, что проложили над бывшей дамбой, в остальное время – по довольно грязному пляжу. Садятся на узкие скамейки от гапшиминца Карима (это он поставил здесь более 40 скамеек из бывших в употреблении досок) и рассказывают байки.

Почти каждое утро здесь бывает ещё один гапшиминец. Это Адмирал–Магомед, племянник Расула Магомедовича Магомедова, известного историка–кавказоведа. Вот он и рассказал нам байку о своём дяде.

А пока…

Я тоже немного знал Расула Магомедовича. Когда я был студентом ДГУ, ­Расул Магомедович в отсутствии нашего преподавателя прочитал нам несколько лекций по истории. И я запомнил его как очень общительного, высоко порядочного человека. Здесь же, на берегу, я и рассказал своим друзьям по пляжу о том, как в 2005 году, когда не стало Расула Магомедовича, прочитал в газете (не помню, какой) интересную статью. В ней говорилось, что в течение недели во время утреннего и вечернего поминального обряда после похорон Расула Магомедовича на гапшиминское кладбище прилетал огромный орёл и садился на самую высокую стелу. Когда обряд завершался и мужчины–гапшиминцы покидали кладбище, улетал и орёл.

Тогда вмешался в разговор Адмирал–Магомед. Он и говорит:

– Расул Магомедович был моим родным дядей. Я бывал у него дома и часто видел Расула Магомедова и Расула Гамзатова вместе. И у меня дома есть редкая фотография дяди. Он с Расулом Гамзатовым и с народным писателем Дагестана Магомед–Расулом сидят за обеденным столом. С ними я и внук Расула Магомедовича Сабир.

Другой племянник Расула Магомедовича, мой двоюродный брат Волкодав–Магомед, живущий в Гапшима, приво­зил из селения Расулу Магомедовичу куропаток. Расул Магомедович сам готовил жаркое из куропаток, иногда – куропатку в сметане. При этом Расул Магомедович обязательно приглашал Расула Гамзатова отведать куропаток. «Какой интерес одному есть такой редкий деликатес?» – говорил он.

Вот однажды сельский племянник вместо куропаток привёз дяде общипанных диких голубей. Расул Магомедович сразу понял, что за птицы лежат у него на кухонном столе, и потребовал объяснений. «Как только в колхозе стали удобрять поля химикатами, куропатки ушли высоко в горы и их место в окрестностях села заняли дикие голуби», – сказал племянник. Потом добавил: «Чьё мясо тоже считается деликатесом».

«Что я скажу Гамзатову? Он, конечно же, настроился на куропаток», – думает ученый. Потом всё же решил: «Будь что будет. Как он различит общипанного и жареного голубя от такой же куропатки?».

Вот сидят два Расула за трапезой, пьют, закусывают…

Прощаясь с тёзкой, Расул младший говорит Расулу старшему: «Гапшиминские куропатки изрядно похудели, и ноги у них длиннее стали. Но вкус мяса остался таким  же бесподобным». Расул старший сделал вид, что не расслышал своего друга–поэта.

Что за напасть такая?

Недавно один мой знакомый обращается ко мне:

– Скажи, пожалуйста, как часто к тебе попадает рваная купюра?

– Один–два раза в году, – отвечаю я.

– И что ты с ней делаешь? – спрашивает он, удивлённый.

– Я склеиваю её скотчем и пускаю дальше в оборот.

– Ты не поверишь, рваные бумажные денежные знаки ко мне попадают не меньше десяти раз в году. Если же они порвались на сгибах, я тоже, как и ты,  аккуратно штопаю рваную ассигнацию тонкой полоской скотча. Но при попытке запустить в оборот семь–восемь из десяти заштопанных мною купюр возвращают обратно.

Вот что случилось с моей сторублёвой купюрой на днях.

После посещения фирменного магазина «Магнит» в сдаче я нашёл сторублёвую купюру без одного уголка, и этот отсутствующий в сотенке малюсенький уголочек испортил моё настроение на целый день. Но потом я успокоился и подумал: «Ничего страшного, завтра же верну её в тот же магазин».

Наступило это «завтра», и я в том же «Магните» покупаю полуторалитровую бутылку с минеральной водой. Вынимаю из кармана вчерашнюю сдачу, небрежно вытаскиваю ту же злополучную сторублёвку и протягиваю той же вчерашней продавщице. И она, возвращая её мне, тоже как бы  между прочим говорит: «У вас других денег нет?». «Конечно, есть», – отвечаю я и подаю ей другую ассигнацию. Даже не спросив, почему она вернула ту, первую…

Через день на базаре я пытаюсь просунуть сторублёвку женщине, торгующей рыбой. Она открыто показала на  отсутствующий уголочек и вернула её мне.

На следующий день я хотел хитро всучить тот денежный знак  женщине, торгующей квасом. Большой стакан кваса стоил 50 рублей. Я со словами «Как же сегодня жарко?» (это чтобы отвлечь продавщицу) беру сразу два стакана и протягиваю ей ту же ассигнацию. Но и она заметила в ней отсутствующий уголочек и вернула её мне.

Так делал я ещё 3–5 раз, но сотенку никто не брал.

Дома обо всём случившемся рассказываю супруге.

А она, умница, говорит: «Не беспокойся, я так протолкну твои сто рублей, что сам чёрт не заметит». Потом рассказала, как она собирается это сделать. Я решил, что отлично придумано и, поверьте, всю ночь ликовал.

Утром следующего дня супруга взяла в руки две пластиковые десятилитровые канистры, и мы пошли за водой к ближайшему вендинговому аппарату для продажи воды. Я открываю дверцу вендинга, устанавливаю тару, нажимаю на кнопку, чтобы обогатить воду минералами, потом с ухмылкой победителя вношу ту самую сторублёвку в специальную щель…

Только собрался было нажать на кнопки «озон», потом на «пуск», как чёртов аппарат обратно выталкивает мои деньги. Я опять сую эту проклятую купюру туда же – он и опять выталкивает её. Я ещё раз её туда – он её  опять же назад. Потом со словами «Да что за напасть такая?!» рву эту никому не нужную бумагу на мелкие кусочки и кричу: «Вот тебе! Вот тебе!».