Когда плачут деревья

(Продолжение. Начало в № 26 за 26 февраля 2026 г.)

Глава девятая

Когда поезд, наконец, добрался до Плесецка, где должны были проходить службу призывники, наступили уже сумерки.

Плесецк был то ли небольшой городок, то ли большая станция.

Все быстро по команде вышли из вагона и построились перед вокзалом. А поезд через пять минут вновь зафыркал и, издав истошный рев, медленно тронулся дальше: до самого Архангельска.

Погода была хмурая. Холодный ветер бил по лицу, упрямо пробирался за ворот рубашки, отчего все тело покрывалось мелкими неприятными пупырышками.

Калабашкин оглядел всех, пересчитал и, убедившись, что все на месте, стал медленно прохаживаться перед строем.

Ожидали начальство.

Наконец, из здания маленького вокзала вышли два офицера в полевой форме.

Один из них чуть приподняв руку сказал:

– Я подполковник Коростылев…

Его было плохо слышно из–за ветра. Поэтому он еще раз уже громко заявил:

– Моя фамилия Коростылев. Я начальник штаба 155 полка.

Потом другой офицер, тоже приподняв руку, крикнул:

– Я капитан Варварский, замполит 32 взвода, 155 полка.

И, замолчав, посмотрел на подполковника.

Так, молча, простояли еще некоторое время. Видимо, еще кого–то ждали.

Но никого не дождавшись, подполковник махнул рукой и, обращаясь к призывникам сильным голосом, сказал:

– В общем, сейчас поедете на автобусе в часть. Там искупаетесь в бане. Выдадут форму, а после будет у вас карантин две недели. Понятно?

– А ужин? – крикнул кто–то.

Подполковник недовольным взором окинул призывника и сухо отчеканил:

– Разумеется.

***

Когда садились в автобус, один парень по имени Дауд спросил у Рустама:

– Слушай, ты вроде грамотный человек. Что такое карантин?

Рустам с улыбкой сказал:

– Это когда люди болеют, то их размещают в отдельное помещение. Так всегда поступают, чтобы остальные не заразились.

– Но мы же не больные?

Рустам рассмеялся.

– Мы сейчас больны свободой. Будем привыкать к воинской дисциплине. Это будет трудно. Но надо привыкать.

– Ничего не понял, – развел руками Дауд.

Рустам махнул рукой:

– Потом как–нибудь объясню.

В это время Харанжук вошел в автобус и спросил:

– Все в сборе.

– Да…

– Тогда поехали.

 

Глава десятая

Когда стали выдавать военную форму, то не все оказались довольны.

– Почему у меня брюки большие? – спрашивал один.

– А у меня китель маленький, – возмущался второй.

– Ботинки маленькие, – был недоволен третий.

– Так, подходите, примеряйте, – сердито отвечал грузный, неуклюжий кладовщик в звании ефрейтора.

– А почему нашивки мы должны сами пришивать? – спросил еще кто–то.

У кладовщика от возмущения затряслись большие красные щеки.

– Послушайте. Всё вы теперь должны делать сами. Поняли?

Некоторые кивнули головами.

– Вот и хорошо, – сказал он, равнодушно глядя на вчерашних призывников.

В помещении появился сержант Харанжук.

Он, помолчав, громко крикнул:

– Собираемся быстрее. До отбоя надо быть в казарме. Так как водитель тоже должен отдыхать.

Рустам недовольно покачал головой:

– Дайте спокойно одеться ребятам.

Сержант угрюмо ответствовал:

– Еще десять минут. Привыкайте. Вы уже в армии.

– Пока еще будет у нас карантин, – сказал Гарун, рассматривая новые сапоги.

– А что, мы в камуфляжной форме будем все время ходить? – поинтересовался Закир.

– Да, – ответствовал Харанжук. Очень хорошая форма. Или вы чем–то недовольны?

Закир рассмеялся:

– Я был бы доволен, если бы мне выдали генеральскую форму.

***

Спустя три дня капитан Калабашкин построил всех и спросил:

– Ну что, товарищи солдаты, привыкаете хоть немного к армейской жизни?

– Еще нет…

– Вроде привыкаем…

– А учения будут?

На гладком лице капитана появилась широкая улыбка.

– Всё у вас, товарищи дагестанцы, будет. И учения раз в три месяца. И караулы будут, и кросс в обязательном порядке по утрам. Но это потом. А завтра первое серьезное задание. Пойдете на субботник в город. А потом кино. Сопровождать вашу команду будет прапорщик Рыженков.

– А автоматы нам доверят?

Калабашкин усмехнулся:

– Это уже каждый в своем подразделении будет изучать оружие. После карантина всех распределят по своим отделениям и ротам.

Наступило молчание. И тогда за всех сказал Рустам:

– Всё нормально, товарищ капитан. Раз мы в армии, то должны выполнять без исключения все приказы. Если надо на субботник, значит пойдем.

– Вот и хорошо, – обрадовался капитан. Молодец, Салаватов. Из тебя получится настоящий солдат.

***

На следующий день до невозможности тощий прапорщик Рыженков всех очень внимательно оглядел. Тщательно проверил, у всех ли солдат белоснежные подворотнички.

– Подготовились? – не то спросил, не то констатировал данный факт Рыженков. – А то бы я вас вмиг наказал. – Никуда бы вы не пошли. И красивых девушек бы не увидели. И в кино не побывали…

Еще раз, острым взором окинув новобранцев, он вдруг негромко в кулак захихикал, как старушка, которую неожиданно одарили каким–то редким, красивым подарком. Потом еще раз сказал:

– Хорошо вам. Прогуляетесь по городу…

А через минуту тонким голосом скомандовал:

– В колонну по двое становись. Сержант Харанжук, командуйте.

Сержант, словно очнувшись от тяжелой дремы, угрюмо заявил.

– Есть в колонну по двое построить.

***

На следующий день было воскресенье.

Это был выходной день. И поэтому все бурно обсуждали фильм, который посмотрели накануне.

А показывали в кинотеатре вестерн под названием «Прерия».

– Эх, как его этот самый Чингачгук уложил одним ударом, – искренне восхищался Закир.

– Когда? – интересовался Гарун.

– Ну, в этом баре, куда он вошел бренди выпить.

– Это называется не бар, а салун…

– Какая разница?

– Но ведь сначала ему тоже дали хорошенько, – заметил Гарун.

– Да. Но потом он там всех удивил своим техничным приемом, – констатировал Рустам.

– Именно так, – радостно поддержал Дауд. И его друг, охотник Бампо, пришел на выручку…

***

Время, проведенное в карантине, пролетело почти незаметно.

Как–то капитан Варварский, попросив всех построиться, сказал:

– Товарищи солдаты, через два дня будете принимать присягу. Поэтому учите текст.

– Сказали, что мы будем просто читать, – заметил Гарун.

– Возможно. Но, может, придется и наизусть повторять. Поэтому на всякий случай надо выучить. Вот сержант Харанжук объяснит и каждому вручит текст.

Когда капитан ушел, то Харанжук рассмеялся:

– Все читают по книжке. Это, наверное, чтобы вы не бездельничали. Хотя кто его знает, – пожал он плечами. Поэтому лучше все–таки учите. Сейчас распечатаю текст в каптерке на компьютере.

***

Но Харанжук оказался прав.

Когда принимали присягу, то каждому солдату вручили тонкую папку с текстом присяги. И у каждого красовался на груди автомат.

В столовой был устроен праздничный обед, который состоял из фасолевого супа, жареного мяса с картошкой. А также салата оливье и виноградного сока. Были и фрукты с овощами.

– Эх, если бы каждый день так кормили, – мечтательно произнес Закир, с удовольствием поглощая красную клубнику.

– Чего захотел,– рассмеялся Дауд. Ты же не в санатории.

– В санатории я никогда не был, – признался Закир. Поэтому не знаю, как там.

Разговор солдат услышал прапорщик Рыженков и засмеялся своим писклявым фальцетом.

– Ты сначала в армии отслужи. Тоже мне, захотел в санаторий.

– А я не хочу в санаторий. Вы не поняли нашего разговора, товарищ прапорщик, – чуть сердито заявил Закир.

– А мне и не надо, – ухмыльнулся прапорщик.

Потом пройдя на середину столовой, крикнул:

– Заканчивайте обедать. Выходите строиться. Сегодня вас распределят по вашим подразделениям, куда вы зачислены. Считайте, что ваша райская жизнь закончилась.

Закир недовольно хмыкнул:

– Раскричался, как индюк посреди двора…

Рустам дернул его за рукав.

– Говори тихо. Если услышит, будут тогда проблемы.

– Скользкий он, – недовольно буркнул Закир. Если что, я могу с ним и поговорить.

Рустам качнул головой:

– Даже не думай. Пойми, Закир, что ты в армии. Отвыкай от гражданских привычек. Так можешь и на гауптвахту загреметь.

Закир заморгал ресницами:

– По какой причине?

Рустам щелкнул пальцами.

– Вот сам и подумай.

– Ну, подумал. И что дальше?

– Просто не надо грубить начальству…

– Ладно, уж, – махнул Закир рукой.

 

Глава одиннадцатая

Рустам, Закир и Гарун попали в 32 взвод, которым командовал майор Пискалов.

Взвод входил в состав 155 полка, где командиром был полковник Болдырев.

Пискалову было около сорока лет. Тучный, с двойным подбородком, в больших роговых очках, он в точности напоминал персонаж из американского фильма «Однажды в пустыне».

Правда, там толстяк был в звании старшего сержанта. В остальном сходство было идеальным.

Заложив руки за спину, майор неторопливо прошелся перед подчиненными и с важным видом сказал:

– Я ваш начальник. На раскачку времени нет. К службе относиться надобно ответственно. Кто будет не слушаться, тот будет в нарядах время проводить. А это очень утомительно. У нас все строго. Все–таки ракетные войска. Надеюсь, понятно?

Раздалось дружное:

– Так точно, товарищ майор.

Потом возникла пауза.

Майор про себя чему–то улыбнулся. Спустя несколько секунд чуть добродушно уверил:

– А кто будет стараться, того сделаю помощником главного каптерщика. Так что старайтесь, товарищи солдаты.

***

– Интересно, куда попал Дауд? – спросил Гарун через несколько дней у Рустама.

– Этого я и сам не знаю, – отрицательно качнул головой Рустам.

В это время Закир, который стоял рядом, услышал их разговор и громко заявил.

– А я знаю…

– Ну да?

– Он здесь рядом в соседнем здании, в автомобильной роте. Вы разве два дня назад его не видели, когда была строевая подготовка?

– Нет.

– А я даже успел переговорить с ним.

– Когда?

– Когда сержант Харанжук отлучился за водой в столовую.

– Так за него же младший сержант Артем Ермилов оставался?

Закир усмехнулся:

– А он разрешил. Нормальный такой парень…

– И что сказал Дауд? – не унимался Гарун.

– Сказал, что хорошо там. С ним еще трое дагестанцев. Будут их учить водить машины.

– Совсем неплохо! – воскликнул Гарун. И все это бесплатно. Я бы тоже не отказался.

 

***

На следующий день на физической подготовке надо было сдать норму: двенадцать раз подтянуться и совершить кросс на определенное время вокруг высохшего озера.

Норму обязаны были выполнить все без исключения. Это был приказ командира полка полковника Болдырева.

Отделением, в котором служил Рустам, руководил прапорщик Рыженков. В норму не уложились рядовой Карев, а также рядовой Степанов. Они тоже были из молодого пополнения. Прапорщик был возмущен.

Его длинное, худое лицо исказилось злобой:

– Рядовой Карев! – крикнул прапорщик.

– Я, – приложил руку к головному убору, солдат.

– Почему не управились?

Карев молчал.

– Еще круг. Понятно? – прапорщик длинным пальцем постучал по циферблату часов. – За двадцать минут обязаны были совершить кросс. А у вас ушло больше тридцати. Это как называется?

Карев лишь пожал плечами.

– Ремень можете снять. Также китель и кепку, если от этого легче будет.

В это время к прапорщику подошел младший сержант Ермилов.

– Товарищ прапорщик, – обратился он к Рыженкову.

– Слушаю…

– Рядовой Карев должен подготовить афишу ко дню концерта. У него времени мало.

– Что за концерт?

– К празднику Дня Конституции.

– Пусть уложится в норматив, тогда и рисует свою афишу.

– Это приказ начальника полка полковника Болдырева, – напомнил Ермилов.

Рыженков ответил резко, как бы рубя топором каждое слово.

– Все равно, обязан выполнить норму. Это уже мой приказ.

– Мне кажется, вы не совсем правы.

От возмущения лицо Рыженкова покрылось испариной.

– Младший сержант, как вы смеете мне указывать? Что себе позволяете? Я сообщу о вас вышестоящему начальству.

Ермилов смущенно помолчал. Но потом вновь повторил:

– Но полковник Болдырев лично приказал…

– Молчать, – взвизгнул прапорщик. Здесь сейчас я начальник. Пусть выполняет норму.

***

В казарму вернулись поздно. На обед тоже опоздали.

– А теперь иди и рисуй, – сказал прапорщик Кареву. Причем, немедленно.

– Но я не успею, – устало буркнул солдат.

– А для этого есть ночь, – ухмыльнулся прапорщик.

Младший сержант Ермилов был обеспокоен: ведь это он отвечал за то, чтобы афиша была вовремя подготовлена.

– Ну что скажешь, Толик? – спросил он у Карева, когда прапорщик отлучился из казармы.

Карев качнул головой:

– Не успею.

– А если постараться?

– Вряд ли. Времени все равно мало.

Ермилов был растерян.

Он едва слышно проговорил:

– Что же делать?

Карев с некоторой обидой в голосе сказал:

– А вы доложите полковнику, что так и так. Что я, рядовой Карев, выдохся на физической подготовке, потому что три раза бегал вокруг озера…

– С ума сошел? – усмехнулся Ермилов. Потом этот прапор всю свою злость до конца нашей службы будет вымещать на нас.

***

Через некоторое время к младшему сержанту подошел Рустам.

– Ну как дела? Что будешь делать?

Ермилов отсутствующим взором посмотрел на дагестанца.

– Без понятия. Ситуация нелегкая.

– Да, неважно дело, – согласился Рустам.

Младший сержант лишь махнул рукой.

– В армии свои порядки.

– Слушай, мой земляк умеет рисовать. Может, они вдвоем что–то придумают?

Артем вмиг посветлел лицом. Спросил:

– Кто это?

– Шурпаев Гарун.

– Так ты попроси его.

– Конечно.

Рустам нашел Гаруна за подшиванием подворотничка.

– Сделай доброе дело…

– Что надо? – хмыкнул Гарун.

– Нарисуйте вдвоем с Толиком плакат. Ты ведь говорил, что умеешь.

– Говорил. Но что–то не хочется, – равнодушно произнес он.

– Я прошу тебя, помоги, – Рустам хлопнул земляка по плечу. Если бы я умел, то сам бы включился в это дело.

– Конечно, надо помочь, – присоединился к разговору также и Закир. Этот Толик устал. Загонял его прапорщик. Не успеет сам сделать афишу.

– А магарыч будет? – улыбнулся Гарун.

Все трое рассмеялись.

(Продолжение в следующем номере газеты)