Мурад Саид

Герой из Ираги
Посвящается участнику СВО Джамалутдину Рабазанову

Украина. Часов–Яр. Упырь войны
Всё живое поглощает, угрожая.
Но сражаются российские сыны,
Прихлебателей врага уничтожая.

Днём и ночью напролёт бои идут,
Танки, пушки, беспилотники, ракеты.
Всюду трупы, униформы и пакеты,
А живых в тумане испытанья ждут.

Но врагу сынов России не спугнуть,
Ими движет дух свободы и сноровка.
Мы сумеем шею недругу свернуть –
Рысака не одолеет полукровка.

Пеклом ада выжигаются поля
И деревни, и леса народной доли.
Украина! – наша братская земля –
Стала жертвою американской воли.

И наш долг вернуть её к своим корням,
Разум выветрить от наущений беса,
Чтобы исповедь реликтового леса
Провела её курганами к стерням.

С этой целью сыновья моей страны
Продолжают воевать напропалую,
Чтобы вызволить из дьявольской плюсны
Украину и вернуть ей честь былую.

Дагестанцы, как бесстрашные орлы,
Наступают, от врагов освобождают
Города, деревни, рубят кандалы,
Неприятелей сдаваться принуждают.

Среди них и тот, кто пулю принимал
Своим телом – такова бойца природа.
Ирагинец, взявший позывной Джамал,
Дерзновенный сын даргинского народа.

В Часов–Яре, под дождём и артогнём
Он преследовал бандеровскую свору.
Клин возмездия накалывался в нём,
Горским потом пробегая по затвору.

Но потерь среди друзей не удалось
Избежать – они погибли под обстрелом.
И Джамалу раны прижигать пришлось,
Находясь подолгу в смраде угорелом.

Но он выжил и вернулся в край родной –
Верный сын своей страны и Дагестана.
Знай, Джамал, – ты наш герой
и ратник стана,
Где земля пропахла кровью и войной.

Валех Гамзат
Одинокое дерево

На пустынном, высоком холме
Одинокое древо растёт.
Его тело, гнёт жизни познав,
Мхом покрылось; паук сеть плетёт.

С ураганом борясь, вся листва
Истрепалась – судьбы произвол –
И походит на дряхлый покров,
Укрывая им раненый ствол.

Когда знойное лето печёт –
Ствол горит. Древо плачет в тоске,
Ведь не может под тенью древес
Себя скрыть, посидеть в холодке.

Не боясь лютых ветров, мятеж
Поднимает, чтоб вольно расти.
Много лет, как оно тут стоит,
Грудь в броню «переплавив» почти.

Знай: твой подвиг достоин хвалы:
Не испортил тебя злобный рок.
И когда я остался один,
Получил в назиданье урок.

Как и ты, я безмолвно горел
И хворал, и терпел сотни мук.
Когда драться пришлось одному,
Показал силу жилистых рук.

Соловей

В цахурском саду, созерцая мечту,
Рифмованной прозой поёт соловей.
Вобрав Сувагильской1 земли красоту,
Над белою розой поёт соловей.

Весна. Небо ясное. Травы растут,
Лужайки, леса, горы, долы цветут.
Любуясь природой, деревьями, тут
Над белою розой поёт соловей.

Ты птица семи мусульманских планет
И в нашей долине тебе равных нет.
Лелея Шекспира любовный сонет,
Над белою розой поёт соловей.

Гроза надвигается – спрячься в листву,
Иначе ты намертво сляжешь в траву;
И впредь не услышу я как в синеву
Над белою розой поёт соловей.

С тобою побыть в тишине я хочу,
Печали поведать, о коих молчу.
Я грежу, когда, умилив кяманчу,
Над белою розой поёт соловей.

Меня, мой народ, ночь и день ты лелей,
Вдыхая щедроты цахурских полей.
Все рады, когда у родных ковылей
Над белою розой поёт соловей.

Тебя воспевали Муса, Сулейман2.
От магии, сглаза – живой талисман.
Когда исчезает в долине туман,
Над белою розой поёт соловей.

Беспечная птица – свободно живи!
Над миром летай и морями плыви,
Стихи сочиняя о первой любви…
Над белою розой поёт соловей.

Ты радуешь взрослых, детей, стариков,
Девчонок влюбляешь в младых пареньков.
Кристальной струёю родных родников
Над белою розой поёт соловей.

Ты гонишь тоску, наговоры, беду,
Божественный стих у Гамзата в роду.
И счастлив я тем, что в отцовском саду
Над белою розой поёт соловей.

Ястреб и гайка

Как–то ястреб обнаружил
Гайку на своём пути.
Взяв её, домой вернулся.
«Надо бы изобрести,
Отыскав другие части,
Мне машину для себя».
И за это дело взялся
Он с охотою, любя.

Только глупый ястребёнок
Эту гайку проглотил.
И устройство от машины
В своё горе превратил.

Перевёл с цахурского Мурад Саид

Ашуг Сафар Согютский

Марал

«Эй, охотник, свой гнев усмири –
Я марал этих гор заповедных.
И на мушку меня не бери –
Я марал этих гор заповедных.

По долинам снуёшь, где цветы,
Моя вотчина, скалы, хребты,
Идеал неземной красоты.
Я марал этих гор заповедных.

Солнце светит везде без конца,
Озаряет долины с венца.
Ты прости меня ради Творца,
Я марал этих гор заповедных.

Ты готов меня пулей достать.
Убегу, уверну свою стать.
Не дано мне по небу летать.
Я марал этих гор заповедных.

Мне знакомы места отчих гор,
Аджнавур, луг Джейрана и бор,
След копыт моих там до сих пор,
Я марал этих гор заповедных.

Кувыркаюсь и мчусь по холму.
Да не канет удел мой во тьму.
Мой отец – падишах, потому
Я марал этих гор заповедных».

Я, Сафар, карабин опустил,
Светоч гор пожалел, отпустил,
На чунгуре мотив посвятил:
«Ты марал этих гор заповедных!».
Перевёл с цахурского Мурад Саид

Азиз Мирзабеков
Сулейману Стальскому

Поэт – это ореховое дерево. До тех пор, пока есть на его макушке хотя бы единственный плод, людине перестанут швырять в него камни!
Сулейман Стальский

Ты ореховым деревом был. Но мерзавцы с годами
Стали камни швырять, нанося ощутимый урон.
Ты ореховым деревом был с золотыми плодами,
И на недругов зависть слетала, как стая ворон.

Каждый плод источал негу стиха, пленял красотою.
Одного исцелял, а другого терзал тошнотою.
Кому сахар и мёд, а кому–то огонь с остротою,
Тем – подмога, а этим – пощёчина гибкеньких крон.

Ты людей призывал к справедливости, дружбе, культуре.
Каждый стих твой – как истина века в исконной натуре.
Благородным сердцам они – исповедь в литературе,
Для злодеев – побег, посрамление со всех сторон.

Толстосумы пытались тебя заманить в свои кланы,
Но отвергнуты были тобой их подачки и планы.
Потому критиканы, иуды, святоши, горланы
На неграмотность твою ссылались, твой пачкали трон.
Честно хлеб добывал, но слугой и горбом его не был.
Тобой грех овладеть не сумел – грязным лбом его не был.
Путь Творца помечал – отступившим рабом Его не был,
Своим принципам не изменил, хоть язвил фанфарон.

Сулейман! – ты великим поэтом был, нёс избавленье.
В каждом слове твоём – кладезь мудрости и наставленье.
Путь судьбины своей ты достойно прошёл. Оскорбленье
И позор на себя не навлёк, хоть имел сто корон.
Перевёл с лезгинского Мурад Саид

Мирза Калукский
Угли

Я угли готовлю в лесу, вырыв яму вдали.
Отец мой является мастером в области стали.
Суровые годы сгорбатить его не смогли.
Хранит в мастерской у себя инструменты, детали.

Срубил я деревья, дрова наколол, разложил
Костёр, да такой, что от дыма весь лес ущемился.
Я угли готовлю в запас, чтоб отец не тужил,
Хоть труд не из лёгких. Признаться, слегка утомился.

Сварганил я чёрные угли, чтоб, как в старину,
Железу придать алый цвет раскалённой шарады.
Коль мастер оценит мой труд, облегчённо вздохну.
Деревья орешника тоже тому будут рады.

Деревья туманных веков – буки, грабы, дубы, –
Склоняя громадные головы, вея чепцами,
Презренно смотрели, нахмурив рубцовые лбы,
Как угли из ямы сквозь дым доставал я щипцами.
Как только я угли на кузнечный горн положил,
Отец мой задорный огонь разложил.
Всё зардело.
Вот станет железо для плуга, как кровь бычьих жил,
Тогда и кувалда возьмётся за правое дело.

Без углей кузнец – горемыка. Уверен в одном
Мирза: он не мастер, судьба его – доля худая.
Поэтому, чтобы отец не прослыл горюном,
Я угли готовить намерен, рук не покладая!
Перевёл с табасаранского Мурад Саид

Ашуг Саид Кучхюрви
Мечта Саида

Вот и ночь. Раны красят лицо серебристой луны.
Я сижу у порога. Нет сна. Звёзды наземь глядят.
На любви моей трещины мук, думы скукой мрачны.
Без любимой слова, точно камни, язык громоздят.

По горе бродят ветры, туман; их беседа слышна.
Волос милой Дилбер на чунгуре моём, как струна.
Две голубки воркуют под крышей в преддверии сна.
Лишь меня одиночество с болью досель холодят.

Без любимой забыл я про песни – умолкли они.
Между нами стена, перед нею – с колючкой плетни.
Как мне быть?.. Даже жизнь истязает и травит мне дни.
Плоды яблонь осклизлые черви с ухмылкой едят.

Не дано описать всю природу – щедра, словно мать!
Свежесть трав и деревья, которых трухе не сломать.
Небеса и земля не спешат моим просьбам внимать.
Слёзы жгучие льются из глаз и подол не щадят.

Эту боль я не в силах по жизни катить, о Аллах.
В доме тихо. Никто не придёт навестить, о Аллах.
Я грехам не позволил себя наустить, о Аллах.
Почему же прыщи с волдырями мой камень рядят?

О, Дилбер! – мук могильных вино пригубить мне не дай,
Есть плоды с древа скорби любимого не принуждай.
Не сжигай для меня мир любви своей.
Руку подай.
С цветком счастья на зов приходи – раны дух бередят.
Без тебя в этой жизни мне нечего сеять и жать.
Не пристало ашугу промозглые дни провожать.
Я – не беден. Саида мечта: край родной объезжать
На коне с тобой вместе. Я верю – мечты победят!
Перевёл c лезгинского Мурад Саид

1 Сувагиль – древнее село в Республике Азербайджан, где компактно проживают цахуры.
2 Фаррух Муса, Сулейман Стальский – поэты-классики дагестанской литературы.