Когда плачут деревья

***
На следующий день после завтрака Ермилов чуть взволнованно сказал Рустаму:
– Огромное тебе спасибо. Ты очень помог.
Артем протянул руку, и Рустам крепко пожал ее.
– Когда мы поддерживаем друг друга, то можно найти всегда выход из положения.
– Это точно, – кивнул младший сержант. – Поэтому еще раз спасибо и тебе, и твоему земляку. Кстати, ты видел афишу?
– Нет, – ответил Рустам.–
– Очень даже ничего, – засмеялся Артем. – Вечером придет полковник, чтобы лично посмотреть. Думаю, будет доволен.
– А где ребята?
Младший сержант поднес палец к губам.
– Тсс… спят в каптёрке.
– Они что не были на построении? – удивился Рустам.
– Были. Но на завтрак не пошли.
– Как это?
– Отделение вел Харанжук. Я ему всё объяснил. Он, конечно, был недоволен. Разозлился, но потом смирился.
Рустам кивнул. Потом спросил:
– А Рыженков где?
– Кто его знает? – пожал плечами Ермилов.

***
С этого времени Рустам и Артем крепко подружились.
Характер у ребята был разный. Но взгляды на жизнь одинаковые. Обоим было очень близко обострённое чувство справедливости.
– Не думал, что ты такой, – сказал как-то Артем Рустаму.
– Какой?
– Из той породы, которые спешат на помощь.
– Ах, вот ты о чем, – усмехнулся Рустам. – Но быть таким меня с детства учили родители.
– Хорошие значит у тебя родители, – улыбнулся Артем.

***
Праздник на День Конституции получился отменный.
Приехавшие в полк из Плесецка артисты художественной самодеятельности дали концерт, который всем очень понравился.
Вечером в казарме отдельно взвод построил лично полковник Болдырев и похвалил младшего сержанта.
– Молодец. Красивая афиша получилась. Объявляю благодарность.
Артем чуть смущенно сказал:
– Это рядовые Карев и Шурпаев постарались.
– Ах, вот оно что. Значит, заслужили оба солдата благодарность. Даю вам на завтра увольнительную. А если желаете, то можете просто здесь в части отдых провести.
– Если можно, мы лучше в город пойдем, чтобы кино посмотреть, товарищ полковник, – сказал Гарун.
– Ну, тогда готовьте с утра парадную форму и после обеда можете ехать, – разрешил полковник. – Кстати, машина из хозяйственной роты поедет за продуктами. Я попрошу, чтобы вас взяли с собой.

***
Когда Гарун и Толик пошли утром в главную каптёрку и попросили прапорщика Рыженкова выдать им парадную форму, то он сказал:
– Форму я вам выдам. Но так, как у вас времени достаточно еще до обеда, наведите уборку в каптёрке.
– Не будем, – возмутился Гарун.
Прапорщик удивленно взглянул на Шурпаева.
– Как это не будете?
– У нас сегодня выходной. Сам полковник дал указание.
– У вас, рядовой Шурпаев, только после обеда увольнительная.
– Нет с утра, – твердо повторил Гарун.
– И ты так думаешь? – спросил прапорщик, посмотрев на Карева.
– Да, товарищ прапорщик, – не очень уверенно ответил Толик.
Рыженков разозлился:
– А если я доложу полковнику, что вы не выполняете приказ?
– Доложите, – уверенно проговорил Гарун. – Мы даже хотим, чтобы вы доложили.
И тут прапорщик сорвался:
– Как вы смеете не выполнять команду!? Вы в армии или на базаре?
Несколько солдат, услышав выкрики, подошли к дверям главной каптёрки. В это время дверь резко распахнулась и из комнаты, словно ошпаренный, выскочил Рыженков.
– Пошли вон, – взвизгнул он в адрес Гаруна и Толика, с каким-то неестественным хриплым присвистом в голосе.
– Дайте нам форму, – потребовал спокойно рядовой Карев.
Прапорщик с багровым лицом, нервно размахивая руками, несколько раз повторил:
– Я буду писать докладную на вас…
Глядя испепеляющим взором на Карева и Шурпаева, добавил:
– Вас обоих надо посадить за невыполнение приказа. Вы, кажется, доигрались.
– Приказ ваш не можем выполнить, так как нам дали отдых на весь сегодняшний день, – тихо вновь сказал Гарун.
– Мне решать, что вам делать, – злобно бросил Рыженков и, войдя обратно в каптёрку, сел за столик писать докладную.
Подошел Харанжук и поинтересовался тем, что происходит. Карев объяснил.
Харанжук поманил к себе обоих и сказал:
– А вы идите в увольнительную без парадной формы. Потом доложим обо всём полковнику.
Рустам, кивнув головой, сказал Гаруну и Толику.
– Действительно, идите в город в повседневной форме.
– Это совсем не то, – обронил Гарун.
И в это время в казарме появился сам полковник Болдырев.
Широкими шагами он приблизился к главной каптёрке и густым басом буквально прорычал:
– Сержант Харанжук, почему взвод не на строевой подготовке? И где прапорщик Рыженков?
Харанжук вытянулся в струнку.
– Товарищ полковник, так ведь не было приказа от прапорщика.
– А где он? – рявкнул начальник.
– Пишет докладную…
– На кого?
– На рядовых Шурпаева и Карева.
Болдырев резким рывком отворил двери.
– Товарищ прапорщик, в чём дело?
Рыженков выскочил пробкой из-за стола и затараторил:
– Товарищ полковник, рядовые Шурпаев и Карев отказались выполнять мой приказ.
– Какой?
– Им было приказано провести уборку в главной каптёрке. Но они…
– К черту ваш приказ, – прервал рапорт подчиненного полковник. – У Шурпаева и Карева выходной день. И они должны заниматься только собой.
Крупное мясистое лицо полковника затряслось от возмущения.
– Почему взвод не занимается строевой подготовкой?
Рыженков молчал, не зная, что ответить.
– Объявляю выговор.
– Есть, – с унылым выражением лица промямлил прапорщик.
– Выводите взвод на строевое занятие. Потом напишите объяснительную.
Прапорщик с потухшим взглядом и опущенными плечами вышел на середину казармы и громко объявил:
– Взвод, выходи строиться на улицу.

Глава двенадцатая

Вскоре подходило время увольняться сержанту Харанжуку.
Полковник вызвал к себе заместителя по воспитательной части капитана Варварского и спросил:
– Кого поставим вместо сержанта Харанжука?
Капитан удивленно ответил:
– Так ведь из учебного центра должно прибыть пополнение?
Полковник вытер толстую шею носовым платком и отрицательно мотнул головой:
– Не будет. Поступил приказ готовить сержантов на месте.
Варварский тут же предложил:
– А вот младший сержант Ермилов. Отличный командир.
– Хорошо. А на его место?
Капитан задумался. Забарабанил костяшками пальцев по столу. Потом уверенно воскликнул:
– Салаватов Рустам. Грамотный солдат. Может даже сам политзанятия вести.
Полковник чуть-чуть улыбнулся.
– И я подумал о нём. Думаю, отделение будет его слушаться. Пусть под началом Ермилова пройдет практику.
– Так точно, товарищ полковник. Но есть одно но…
– В чем дело?
– Ермилову ведь тоже скоро надо будет увольняться.
Тут уже и полковник задумался. Развел руками.
– И как быть?
– А вот рядовой Карев…
– Ты его хорошо знаешь? – спросил полковник.
– Конечно.
– Ладно. В порядке исключения дадим сразу звание сержанта Салаватову. А с Каревым проведем беседу и, быть может, присвоим младшего.
Капитан кивнул:
– Завтра скажу Салаватову.
– Зачем завтра? Сегодня постройте взвод и объявите ему и Ермилову. А я подпишу приказ.
– Слушаюсь, товарищ полковник.

***
Для Рустама это стало новостью. Но больше радовался Ермилов.
– Наконец, этот Харанжук уволится. У меня с ним, понимаешь не очень выходил контакт. Скользкий человек…
– Я, надеюсь, что мы с тобой точно найдем общий язык, – с улыбкой сказал Рустам.
– Уж в этом я уверен, – рассмеялся Ермилов.
А сам сержант Харанжук всю ночь не спал. Был в радостном расположении духа.
Широкая улыбка не сходила с его самодовольного лица весь вечер. Еще бы. Утром ведь он отбывает домой. Однако проводы получились более чем прохладными. Только капитан Варварский и прапорщик Рыженков пожали по очереди Харанжуку руку.
Харанжук хотел было попрощаться за руку и с Ермиловым, но младший сержант сделал вид, что не заметил его протянутую руку. Это не понравилось прапорщику.
Когда вернулись в казарму, Рыженков сказал:
– Товарищ младший сержант, зайдите ко мне в главную каптёрку.
– Слушаюсь.
Ермилов вошел и застыл у двери:
– Садитесь, – пригласил его прапорщик.
Он вынул пачку сигарет и закурил. Потом пододвинул к Ермилову и сказал:
– Можете курить, если хотите.
– Нет, сейчас не хочется.
Повисла напряженная пауза. Рыженков не начинал разговора. Неторопливо шагая по просторной комнате, он, казалось, мучительно о чем-то размышлял. Подошел к окну и для чего-то поправил дешевые бледно-зеленого цвета изрядно выцветшие занавески на окне.
И тут Ермилов сам прервал молчание.
– Вы что-то хотели мне сказать, товарищ прапорщик.
Рыженков, сильно скрипнув новыми яловыми сапогами, повернулся к младшему сержанту и спросил:
– Вот скажите мне, зачем вы так поступили?
– Как? – удивленно спросил Ермилов.
– Ну, вот когда сержант Харанжук протянул вам руку, почему не пожали ее? Зачем так откровенно побрезговали?
Ермилов чуть смутился.
– Товарищ прапорщик, это ведь мое личное дело.
Рыженков присел на табурет, ткнул сигарету в железную пепельницу и кивнул:
– Это понятно. Но все-таки? Ведь человек домой уезжает. На сердце у него должно быть хоть немного радости. Так ведь?
– Возможно. А можно откровенно?
– Конечно.
– Не мог я найти общий язык с ним за все время службы. Он ко мне холодно относился и я, стало быть, также. Думаю, что и без моего рукопожатия как-нибудь обойдется.
Белое лицо Рыженкова нахмурилось.
– Скажите, теперь вы с будущим сержантом Салаватовым тоже будете так вот относиться ко мне?
– Как?
– Холодно.
Ермилов покачал головой.
– Нет. Вы относитесь к нам нормально, товарищ прапорщик. И мы будем вам отвечать той же монетой. Салаватов отличный парень. Я в этом убедился. Когда вы мне лично подложили свинью, то Рустам первый оказал мне поддержку.
– Какую еще свинью?
– С афишей. Ведь вы замучили рядового Карева с этим кроссом. Он настолько выбился из сил, что без поддержки дагестанцев мы бы просто не успели оформить плакат. Рустам попросил своего земляка Шурпаева помочь Кареву. Вот они всю ночь и работали над этим плакатом.
Прапорщик заёрзал на табуретке. Его угрюмое худое лицо сникло и стало казаться еще более каким-то жалким и неприглядным. Он вынул из пачки новую сигарету.
– Понимаешь, Артем, – вдруг перешел он на «ты». – На нервах я был. В личной жизни неурядицы у меня. В тот день жена ушла от меня. Ну, я как с цепи сорвался. И еще меня потом три дня трясло. Едва в себя пришел. Уже почти месяц у меня нелады в семье. И если по-честному, то я признаю свой косяк.
– Что, совсем жена ушла? – неожиданно для себя участливо спросил Ермилов. Ему вдруг стало жаль этого человека, который сидел с потухшим, пустым взором. Никогда он не думал, что сможет его пожалеть. И надо же, случилось такое.
– Не знаю, – вздохнул Рыженков. – Понимаешь, у меня характер не очень. Да и у жены не сахар.
– А дети у вас есть, товарищ прапорщик?
Рыженков молчал, глядя отсутствующим взором в сторону окна. Бледные занавески придавали каптёрке тоже в какой-то степени удручающий вид. После паузы со вздохом выдавил:
– Нет детей. Может, если бы был ребенок, и не ушла бы жена.
И вновь замолчал. Потом спросил, снова переходя на «вы».
– Вы ведь вроде курили?
– Да, – кивнул Артем. – И если сейчас позволите, то закурю с удовольствием.
Рыженков скупо улыбнулся.
– Конечно.
– Когда будут присваивать «сержанта» Салаватову?
– Наверное, через неделю.
– Думаешь, справится?
– В Рустаме я уверен, товарищ прапорщик. Это крепкий парень.

Глава тринадцатая

Настало время увольняться также и Артему. Он сказал Рустаму.
– Завтра у меня дембель.
– Да, незаметно время летит, – согласился Рустам.
– Поздравляю тебя. Ты если что, пиши, звони. – Обязательно, – кивнул Артем. – Ну, вот такие дела, остаешься значит за меня. А Карев будет твоим заместителем. Можешь положиться на него.
– Знаю, надежный, – согласился Рустам.
– Кстати, ты заметил, что прапорщик Рыженков стал другим, – спросил Артем.
– Еще бы. Меня это даже удивляет, – сказал Рустам.
– Пусть не удивляет. Скажу сейчас по секрету. У нас по его инициативе был разговор. Договорились не отравлять друг другу жизнь.
– Когда?
– Недавно. Про тебя тоже говорили. Поэтому думаю, проблем не будет в дальнейшей твоей службе.
– И я на это надеюсь. Кстати, а ты почему в Донецк едешь? Ты ведь призывался из Ростова? – поинтересовался Рустам.
– Да, из Ростова, – кивнул Артем. – Я учился там на радиотехника. И отец мой там. У него, правда, сейчас другая семья. А мама с сестренкой живут в Донецке. Но так как я учебу уже завершил до армии, то поеду к маме и сестре. Соскучился очень.
– Значит, в Донецк?
– Туда.
Артем вынул из кармана маленький блокнот, вырвал листочек и, написав адрес, протянул Рустаму.
– Держи. Какой номер телефона будет у меня, не знаю. Приеду домой, отправлю тебе по почте свой номер. У меня просьба к тебе: не пропадай.
– Не пропаду.
– Ты, кстати, завтра на дежурстве?
– Да, – кивнул Рустам.
– Попрощаемся сегодня, – чуть дрогнувшим голосом сказал Артем, пожимая руку Рустаму.
Потом попросил:
– Приезжай ко мне обязательно после дембеля.
– Сначала ты ко мне.
Артем едва заметно улыбнулся.
– Я старше тебя на год. А по вашим горским законам старших надо слушаться.
Рустам не смог удержаться от смеха.
– Хитер ты, друг. Ах, хитер…
– Так по-другому тебя никак не заманишь в гости.
Рустам улыбнулся:
– Посмотрим, время покажет.

***
На следующий день Рыженков построил взвод и сказал:
– После завтрака идем на полигон. Надо навести порядок. Там есть старый сарай, который был складом для горючего. Надо разобрать и бревна аккуратно сложить.
Он обратился к Рустаму.
– Сержант Салаватов, будете строго всё контролировать.
– Так точно, – ответствовал Салаватов.
Прапорщик продолжил:
– А младший сержант Карев будет твоим заместителем. Кстати, обед привезут прямо на полигон. Я дам распоряжение. Всё понятно?
– Так ведь до полигона далеко, – сказал кто-то из солдат.
Рыженков прищуренным взором окинул взвод и с некоторой иронией спросил:
– Что, тяжело будет?
– Думаю, да, – ответил тот же голос.
Прапорщик громко усмехнулся:
– Ничего, не сломаешься.
Послышался легкий смех.
– Ну что вы смеётесь? Возможно, ему, действительно, тяжело будет.
– Так всем тяжело, – отозвалось несколько голосов.
– Совершенно верно, – кивнул Рыженков. – Но ничего не поделаешь. На то вы и солдаты.