Не печальтесь, женщина

Ободияв Шамхалов – поэт

Старцы сказывали: «Помним,
Жил в Хунзахе лютый хан,
Злость его была лиха –
Молодыми ямы полнил.

Юношей бросал в темницы,
Слушал с радостью их стон.
Долгожданный детский сон,
Дескать, так ему приснится.

Подходил, проклятый, к ямам,
Будто песни, слушать плач.
Сладко слушал их палач,
Наполняясь счастьем пьяным.

Такова ж судьба поэта –
В никах писанным стихам
Толпы внемлют, словно хан,
Радуясь тому, что спето.

Просят: «Дай, поэт, нам песни,
Песни дай нам о любви».
Сердце робкое в крови,
Всё равно, что скоро треснет.

Снова толпы сердце холят,
Сердце ж врезалось об страсть.
Чтоб им со смеху упасть,
Сквозь огонь стихи приходят?..

Чашка кофе горяча
1.
Чашка кофе горяча.
Всё вокруг – несметный гул.
Эти мысли отмолчать,
Мне казалось, я смогу.

Чашка кофе на руках.
Я пришёл на берег, тут
Мысли чувствуют размах.
То и делают, что врут.
2.
Впереди и сзади мгла.
Что ни день, то в сердце дрянь,
А вокруг Махачкала,
Черт возьми, куда ни глянь.

Море берег бьёт волной.
Ветер шествует, как хан.
Что склонялось надо мной?
Я как будто отдыхал.
3.
Тело чувствует озноб.
Мысли путаются. Дрожь.
Всё получше быть могло б.
На кого я тут похож?

Чашка кофе на скамье.
Рядом пачка папирос.
Что ещё здесь нужно мне?
Лишь бы в спину дул мороз.
4.
Светит месяц невпопад
Уходящей вдаль семье.
Гул, умноженный в сто крат,
Сконцентрирован на мне.

Чашка кофе холодна.
В двух шагах звучит азан.
Что–то важное со дна
Я, как будто бы, сказал.

Кости? Нервы? Кровь и жилы?

Кости? Нервы? Кровь и жилы?
Что за вздор!..
Быть во мне вплоть до могилы духу гор.
Рекам, пастбищам, деревьям, тишине,
ветрам, волнам и поверьям быть во мне.

Скалам, камням и тропинкам всех лесов…
Быть во мне крутым тропинкам древних сёл.
Мышцам, органам и коже нету мест.
Я взволнован, я встревожен, я – в окрест.

***
Аромат от наших встреч
Сердцем и душою чуя,
Чтобы было что беречь,
Хочешь, дождь тебе вручу я?

Этим летом невзначай
В Ливии или Уганде,
Посолив цветами чай,
Хочешь, выпьем на веранде?

На горе, иль среди скал
Изумительного роста,
Где покой бы отыскал,
Хочешь, подле буду просто?

На рассвете, ночью, днём,
Не тревожась боле всуе,
Хочешь, вместе в даль пройдём,
Начертив путь поцелуем?

В тонкой, рваной полутьме,
В подлом, раннем полумраке,
Чтоб не думать обо мне,
Либо, хочешь, сгину в драке?..

***
«Болезнь любви в душе моей». А. Пушкин

Я Вас люблю. Люблю столь тихо, скромно,
Сколь тих и скромен лунный блеск,
Сколь незаметны в крепости огромной
И шепот, и каминный треск…

Я Вас люблю спокойной грустью горца,
Который дрогнувшей рукой
Немедля подарил серебряные кольца,
Возможно, женщине не той.

Бред, что счастливый с тобою

Бред, что счастливый с тобою.
Но разве счастья какого с другою ищу я?
Снова глаза пусть от злости прищурил,
что–нибудь этой я сделаю язве?

Разве гвоздями я режу ли вены
с грустью, от счастья по новой устав ли,
вспомнив ли давний, а то и недавний
сцены несчастья, иные ли сцены?..

Что же!.. обиды забыв, нам нельзя ли
вновь разукрасить поблёкшие жизни
жадно губами. Не будем капризны,
ибо что краски? Мы их и не взяли…

Бред, что счастливый с тобою. Но разве
счастья какого с другою ищу я?
Снова глаза пусть от злости прищурил,
что–нибудь этой я сделаю язве?

Не печальтесь, женщина
Не печальтесь, женщина,
Бросьте слёзы нянчить!
Я вам померещился,
Правда, не иначе…

Хватит, разве – срочное?
Я прошу вас, женщина.
Взгляды, ласки, прочее –
Это померещилось…

Всё пройдет… истерику
Прекратите, женщина!
Ночью возле берега
Зря вам померещился…

Ревность

Путь к сердцу неразборчив,
зыбок:
Чем ближе к сердцу, тем
темней…
Я не прощу твоих улыбок,
Подаренных не мне.

Не мне подаренных ошибок,
Касаний рук, касаний глаз…
Я не прощу твоих попыток
Быть милой напоказ.

Я непоколебим, как глыба.
Мне злость накинула петлю…
О, не прощу тебе что–либо!
Пока тебя люблю.

Мой путь становится лишь уже

«И прошлое мне кажется мечтой».
К. Бальмонт

Мой путь становится лишь уже,
лишь непокорнее — язык.
А сердце, любящее ту же,
что звать своею не отвык,
барахтается в вязкой луже.

Когда–то у большого камня
на побережье, под луной…
для поцелуя подала мне
ты руку с искренней тоской.

Мы и сейчас, у той же глыбы,
не силясь будущее знать,
держаться за руки могли бы
и слушать волны допоздна.

«Волнуй, терзай… – что будет после?»
Почём мне знать? Я оплошал…
О чём теперь, как не о вёслах,
Молить и грезить мне, душа?

Мой путь становится лишь уже,
лишь непокорнее – язык.
А сердце, любящее ту же,
что звать своею не отвык,
барахтается в вязкой луже.