Как Махачкала выросла, но не повзрослела

Этот масштаб не был заранее собран в систему. Он сложился как результат множества частных решений, часто несогласованных между собой и ни с кем вообще не согласованных, принятых под давлением нужды, инерции и краткосрочных бытовых целей. Город расширялся «как умел», и в этом росте не было и всё еще нет четкой стратегии развития, скорее заметна логика выживания.

Для внутреннего зрителя важно прояснить, что численность Махачкалы кратно превышает численность таких городов, как Грозный или Нальчик, и уже давно сравнима с большими и быстро развивающимися центрами, как Казань, Нижний Новгород, Ростов, Краснодар. А по ритму и энергии даже опережает эти города, которые по своей истории, территории и количеству жителей долгое время были значительно больше.

У Махачкалы рост опирается на устойчивый демографический прирост и миграционное притяжение внутри республики, быстро собирая плотность, спрос и предпринимательскую активность. Отсюда ощущение мегаполиса, сформированного суетой, скоростью и давлением, где городская жизнь уже требует метропольных правил и метропольной ответственности, даже если институциональная часть этой зрелости еще не успела закрепиться.

Мне часто приходит чуть странное сравнение развивающихся городов с образами подростков, где, например, Казань в своей новой истории представляется опрятным, интеллигентным молодым человеком, за которым ухаживали и в развитие которого внимательно вкладывали родители. Его образовывали и отправляли учиться в Англию.

Махачкала в этом сравнении мне представляется подростком, которому выпала сложная доля: он вырос беспризорником, на улице сталкивался с кучей проблем, его внешность агрессивна и не идеальна, она даже в шрамах от множества передряг, в которые он попадал и попадает по сей день. Он даже немного отсидел по малолетке. Но он полон энергии и энтузиазма, втягивается в разного рода авантюры и выходит из них не без потерь. Своим духом и энергией он превосходит многих, но вот развитие его пока было стихийным и далеко несистемным.

Большой и современный город требует другого масштаба. Пора строить общий материк. Материк – это не один большой проект, это соединение множества островов правилами, доверием, привычками и ответственностью

А если чуть серьезнее, то в этой статье я хочу поговорить про нашу городскую идентичность, про чувство общего и личного. И про ресурсы, которые мы имеем, которыми пользуемся и которые можем приумножить или потерять быстрее, чем привыкли думать.

С ранних лет мы формируемся на примерах и интуитивных уроках дорожить тем, что внутри семьи и хозяйства. Внутри квартиры, внутри двора частного дома всё должно быть красиво и максимально комфортно. Это уважение к труду семьи, к безопасности, к репутации, к границам частного. Конечно, это хорошо и отчасти является внутренней дисциплиной. Но рядом с этим часто не формируется другой важный социальный навык – навык бережности к общему. К улице, на которой живешь, к подъезду, к парку, где гуляют дети и старшие, к природным ресурсам, которые не являются чьей-то частной собственностью, но зависят от каждого.

В личном пространстве у нас часто работает принцип опеки. Дом держится характером и руками, двор держат репутацией и силой. Детей воспитывают так, чтобы они не позорили семью. И это не абстракция. Это социальный механизм, и он реально работает. Он делает частный мир устойчивым, учит дисциплине и взаимной ответственности. Проблема в другом, этот механизм часто не переносится на общее. В антропологии есть понятие – границы своей группы. У нас эта граница, как правило, плотная. Семья, родня, двор, круг знакомых. Там действует мораль, там работает стыд. Там есть наказание, просто человеческое осуждение, потеря уважения, потеря доверия. Для традиционного общества это сильнее любого штрафа и санкций.

Теперь второй слой, который я считаю принципиальным. Как говорилось, у Махачкалы относительно короткая история городского развития, и это означает не молодость в романтическом смысле, а дефицит накопленных городских привычек. Город вырос быстрее, чем успел выработать общий порядок, который держит множество маленьких взаимодействий в день, этот некий общегородской договор. Это незаметный набор согласий, которые существуют в поведении горожан: что допустимо в публичном месте; где проходит граница между личной свободой и чужим правом; как решается конфликт; кому верят; какую справедливость считают реальной; каким тоном разговаривают друг с другом; какими взглядами смотрят друг на друга.

Такой городской договор складывается, когда общество многократно подтверждает одну и ту же вещь: правила работают и на сильного, и на слабого. Их не обходят, не покупают как услугу, не отменяют знакомством. Именно поэтому городская зрелость измеряется не высотой зданий и качеством асфальта, а количеством ситуаций, где человек выбирает осознанный самоконтроль, потому что понимает смысл границы. Школа, двор, зал, медиа, общественные институты, культура обслуживания, опыт взаимодействия с властью – всё это инфраструктура доверия. Она строится долго, потому что доверие вообще формируется медленно. Оно требует повторения, подтверждений, коллективной памяти.

Когда подтверждений нет, возникает другая рациональность, и она тоже коллективная. Люди учатся жить в режиме захвата. Быстрее взять. Быстрее проскочить. Быстрее обойти. Быстрее выжать максимум, пока можно. Это не «характер» и не «ментальность» как исходные данные, которыми мы часто оправдываем и прикрываем свои действия. Это адаптация к среде, в которой правила не гарантированы. В такой среде общее пространство начинает восприниматься как ресурс без владельца. Как добыча. Как то, что можно тратить, потому что ответственность размыта, а наказание случайно или его вообще нет.

При этом у нас есть еще одна привычка, которую мы сами хорошо знаем. Мы часто говорим, что всё уничтожено, разворовано, застроено, испорчено. Мы произносим это как диагноз, и в нем есть боль. Но вместе с болью в этом часто возникает удобная роль. Коллективная роль жертвы. Когда виновник всегда где-то вне нас, а мы внутри истории, в которой остается только выживать и возмущаться. Эта роль удобна, потому что дает чувство моральной правоты и ясного врага. Она объединяет, потому что общая обида всегда легче общей работы. И главное, она снимает агентность. Она подталкивает к мысли, что действие находится вне нас. Где-то наверху, в системе, в обстоятельствах. Мы остаемся наблюдателями, у которых есть энергия и талант, но нет желания и сил на участие.

Агентность – это способность сообщества признавать себя участником событий, а не только объектом. Как только мы отдаем эту способность наружу, мы становимся наблюдателями в собственном городе. Даже при наличии энергии, таланта, денег и идей. Потому что энергия без агентности превращается в короткие рывки, вспышки, запуски, успехи. И дальше снова провал и тишина, потому что нет среды, которая удерживает результат. Нет коллективной дисциплины, которая превращала бы единичные попытки в устойчивые действия.

А энергия у города огромная. Ее видно на рынках, в бизнесе, в социальных проектах. Мы быстрые, адаптивные, конкурентные. Мы моментально подхватываем новый формат и умеем запускать его в короткие сроки. Кофейная индустрия, гастрономия, сервисы, медицина, мода. Город учится и формируется через конкуренцию, и это реально двигает индустрии вперед: растет качество, появляется выбор, поднимается планка.

Но часто и в этой точке складывается проблема осознанного развития, когда конкуренция начинает замыкаться в подозрительность и закрытость. Похожий проект становится врагом. Мы закрываемся друг от друга и начинаем жить так, будто мест мало. Для современного мегаполиса это слабая логика. Большой город держится на разнообразии и на плотности. Он выигрывает от нескольких сильных и множества маленьких игроков, потому что из этого складываются индустрия, рынок труда, профессиональная среда.

И вот здесь появляется точная метафора, которую хочется удержать до конца. Мы научились строить частные острова. Мы умеем собирать вокруг себя маленький порядок, маленькую красоту, маленькую эффективность. Свой внешний вид, двор, свой бизнес, свой круг, свой стиль жизни.

Но большой и современный город требует другого масштаба. Пора строить общий материк. Материк – это не один большой проект, это соединение множества островов правилами, доверием, привычками и ответственностью. Это интеграция частной дисциплины в публичную. Это перенос уважения к своему на то, что принадлежит всем. Это и есть тот шаг, без которого любая скорость развития так и останется движением по кругу.

Мы живем в городе, а внутренне продолжаем действовать в логике расширенного двора. Во дворе мораль «четкая»: там тебя знают, там работает репутация, там есть взгляд и понятия своих. Город устроен иначе, полон незнакомых, и именно поэтому многие действия проходят без внутреннего стоп-сигнала. Возникает удобное чувство анонимности. Будто ответственность растворяется вместе с толпой и «ловит тишину». И тогда включается простая рациональность – делать так, как быстрее и удобнее лично мне.

Из этой рациональности рождаются очень конкретные вещи. Мусор уходит куда-то в сторону под дерево (которое постепенно начинает гнить и умирает), потому что никто не предъявит или не будет обращать внимания. Машину паркую так, как удобно мне, даже если перекрыт проход, даже если кто-то с коляской будет обходить по дороге. Очередь превращается в силовой тест или кипиш. Сломанный бордюр или пандус становится невидимым, потому что признать его, значит, признать свою ответственность.

Самый важный момент здесь даже не в действиях, а в молчании. Мы пропускаем момент, в котором общественная норма могла бы проявиться. А дальше эта норма не формируется. Ребенок растет в среде, где публичное пространство не имеет защитника. Он считывает это очень точно. Он понимает, что у общего нет голоса и нет хозяина, значит можно вандалить и экспериментировать. И если мы не вкладываем в воспитание простой смысл, что город тоже часть дома, что ломать скамейку или качели – это ломать свою территорию, что мусорить – это унижать место, где ты живешь, то потом мы удивляемся агрессивному взаимодействию молодежи с городской средой или скоростью разрушения обновленных городских пространств. Мы удивляемся так, будто это пришло извне. Хотя это вырастает из ежедневных сигналов, которые мы как общество сами им посылаем.

Если мы так и продолжим жить в режиме неосознанного развития, Махачкала упрётся в коллапс ресурсов, и мы уже с этим сталкиваемся почти каждый день. Это не драматизация, это логика перегруженного города. Инфраструктура будет ломаться быстрее, чем ее будут успевать восстанавливать. Дворы и дороги будут превращаться в постоянную зону конфликта. Про экологию промолчу. Экономика начнет платить за хаос: бизнесу станет дороже работать, людям станет тяжелее жить, качество среды начнет выдавливать тех, кто мог бы здесь оставаться и строить качественное будущее. Даже море уже уходит от нас.

В этой точке разговор перестаёт быть бытовым и становится культурным. Речь не о том, чтобы любить свой город. Речь о том, чтобы включить город в культуру общей морали. Задача следующего шага – не разрушать частное ради общего и не ослаблять устоявшийся положительный уклад. Задача – расширить его этику и перенести нормы частного в публичное пространство. Включить улицу, подъезд, парк, набережную, школу, рынок в категорию своего в смысле ответственности. Когда общественное становится общим, появляется внутренний запрет на разрушение, который сильнее внешнего контроля и критики.

Если довести мысль до конца, то именно традиции частного могут стать основой уникальной общей среды. Семейная дисциплина, уважение к старшим, чувство меры, привычка беречь, культура гостеприимства – всё это может и должно работать как городской ресурс. Тогда город перестаёт изнашиваться так быстро, потому что у него появляется не один условный «хозяин», а множество носителей ответственности. В этот момент общественные пространства начинают жить дольше, потому что в них появляется главное условие устойчивости – общество признает их частью себя и своей среды.

У Махачкалы есть редкий ресурс, который нельзя создать искусственно: высокая плотность живой энергии, предприимчивость, быстрая реакция на изменения, способность поднимать новое почти из воздуха. Это уже наша данность, и это никуда не исчезнет. Вопрос только в том, куда эта сила будет направлена дальше. Если мы начнем воспринимать город как пространство, за которое отвечаем по своему внутреннему осознанному выбору, а не через силу или давление, то он очень быстро перейдет из режима вечного и хаотичного ремонта в режим созидания и структурного развития. Тогда агрессивная стихийность станет зрелым характером, а Махачкала получит шанс стать не просто большим, а сильным городом со своей культурой поведения и своим энергичным и устойчивым будущим.