Когда принюхаются к ценам на бензин?

По данным Росстата на середину осени, средняя цена бензина в Дагестане составила 124,18 рубля за литр – абсолютный максимум по СКФО. Для сравнения: в тот же период разрыв между Дагестаном и Ставропольем – 41,81 рубля за литр, или почти 51 %. В июле этого года фиксировался еще более резкий контраст: средняя цена в республике доходила до 135–140 рублей, тогда как в Москве бензин стоил 73–75 рублей, в Чечне – 84–90, в Северной Осетии – 74–78.

Глава УФАС Дагестана Каир Бабаев признавал: в соседних регионах на АЗС федеральных сетей цены держатся на уровне 68–80 рублей, в то время как у независимых продавцов в Дагестане ценники доходили до 150 рублей. Официальное объяснение одно и то же из года в год – отсутствие вертикально интегрированных нефтяных компаний (ВИНК) и закупка топлива у трейдеров по свободным биржевым ценам. Однако «свободные цены» работают и в Ставропольском крае, и в Северной Осетии, но почему-то не дают там разрыва в полсотни рублей. А ситуация с автомобильным газом повторяет бензиновый сценарий.

На этом фоне заявления владельцев АЗС – «мы бедные, нас заставили» – учат, мягко говоря, неубедительно. Контраст между жалобами на работу на грани рентабельности и рекламными активностями владельцев заправок особенно показателен. В период резкого удорожания топлива многие заправки разыгрывали среди подписчиков тысячи литров бензина – акция, которая требует отпуска его без выручки. Для бизнеса, который едва сводит концы с концами, это непозволительная роскошь. Но если маржа позволяет дарить ради привлечения подписчиков, значит, ресурс для снижения цен существовал и до известной встречи в МВД.

Один из примеров – розыгрыш бензина, условия которого были стандартными для таких акций: подписка на сообщество, репост записи, лайк и комментарий. Одна из компаний устраивала масштабные розыгрыши подарков, включая путевки, что также свидетельствует о наличии свободных средств у игроков рынка. На фоне заявлений о «вынужденном» повышении цен и логистических издержках такие акции выглядят как публичное признание того, что ценник на стеле формировался не себестоимостью, а желанием нажиться на ажиотаже.

Топливный рынок Дагестана демонстрирует модель, при которой недостаточное присутствие федеральных сетей используется не как объективное ограничение, а как прикрытие для ценового произвола. Ссылки на логистику и биржевые котировки рассыпаются, как только рядом появляется перспектива проверок: цены падают на 20 рублей за сутки, а через неделю снова начинают расти.

Розыгрыши бензина в этот же период показывают, что маржа позволяла и дарить топливо, и держать ценник на 40–50 рублей выше соседних регионов. Это не «рынок» и не «издержки», а антисоциальная ценовая политика, замаскированная под рыночную риторику. И до тех пор, пока такие эпизоды заканчиваются лишь профилактическими беседами, «дело привычки» будет воспроизводиться снова и снова.

Ну и главное. На фоне общероссийского снижения цен на топливо и полного отсутствия дефицита дагестанские предприниматели продолжают удерживать завышенную ценовую планку, что совсем их не красит. А отсюда тянется цепочка: искусственное завышение стоимости топлива неизбежно транслируется в цены на продукты питания, услуги и всё остальное. Вот такая вот ручная инфляция – не рыночная, не издержковая, а сознательно поддерживаемая теми, кто использует отсутствие федеральных сетей и ссылки на логистику как прикрытие для ценового произвола.